Чтение онлайн

По округе разнёсся жалобный скулёж, и он тут же потерял интерес к Савояру, переключившись на меня и пытаясь укусить. Но мне было глубоко на это плевать. Сейчас я хотела только рвать и кусать, поэтому, не разжимая зубов, неистово начала мотать головой в разные стороны, вгрызаясь в плоть мардагайла всё сильнее. Его скулёж перерос в вой, и он яростно мне сопротивлялся. Над ухом раздавалось жуткое клацанье его зубов, но моя позиция была выгоднее, поэтому после очередного рывка оборотень упал.

Будь я человеком, наверное, в этот момент я бы злорадно усмехнулась и сказала что-нибудь ироничное или злое, но в теле оборотня не поговоришь, да и пасть с зубами основное оружие. Поэтому, как только мардагайл упал, я отпустила его лапу и, изловчившись, вцепилась зубами в его живот.

Кожа оказалась мягкой и как только я сомкнула челюсти, рот наполнился тёплой жидкостью и в разные стороны полетели брызги. "Да это же кровь, а я сейчас вгрызаюсь в его внутренности!" - с ужасом подумала я, и захотелось отскочить от оборотня и плеваться. Но тут же себя скомандовала: "Не до нежностей сейчас! Ты царик и должна убивать этих монстров! Рви, грызи, кусай! Делай всё, чтобы он больше не поднялся!".

В меня как будто вселился какой-то демон, и я уже не просто вгрызалась в него, а отрывала от мардагайлы куски плоти, пока он не перестал сопротивляться. "Есть!" - победно подумала я, и захотелось пнуть ногой поверженного врага. Но в облике волка это выглядело бы глупо, да и не победа над одним мардагайлом была важна. Приоритетом являлось спасение Савояра, поэтому я оглянулась.

Мой милый продолжал бороться с третьим мардагайлом. Сцепившись, они катались по снегу и грызли друг друга. Шерсть обоих была в крови и меня затопила жгучая ярость. Бросившись к дерущимся, я вцепилась в холку мардагайла и со всей силы дёрнула его на себя. В зубах остался кусок вырванной кожи и, выплюнув её, я бросилась в новую атаку.

Всё, чего я хотела, это чтобы оборотень оставил моего любимого в покое и, выражаясь человеческим языком, от злости у меня запала планка.

Я кусала, рвала, тянула мардагайла на себя, и когда мне представилась возможность, вцепилась ему в горло. Под зубами что-то захрустело, и оборотень вместо скуления издал клокочущий звук, а у меня в пасти оказалась что-то твёрдое.

"Я вырвала ему трахею" - отстранённо подумала я, и вместо отвращения испытала радость.

Тем временем мардагайл забился в конвульсиях, а на окровавленный снег обильно полилась кровь из его раны. Видя предсмертные судороги и понимая, что противник повержен, я неожиданно для самой себя подняла голову вверх и победно завыла, а в голове была только одна мысль: "Савояр спасён!".

Выплеснув эмоции, я перевела взгляд на своего милого, а потом сделала шаг к нему. Но внезапно Савояр оскалился и попятился от меня, и этот момент я испытала боль. Хотелось спросить: "Что случилось? Почему ты меня боишься?", но опять вместо слов раздалось скуление.

"О Боже! Он, наверное, думает, что я мардагайл и сейчас не контролирую себя! Савояр боится, что я брошусь и на него!" - в следующую секунду поняла я и чтобы хоть как-то дать понять, что не желаю ему зла, опустилась на снег и, помогая себе лапами, поползла к нему, проявляя покорность.

В глазах Савояра отразилось недоумение, и он замер, глядя на меня. А через пару секунд до нас донёсся крик Грона:

– Савояр, она царик! Не бойся её!

Паренёк подбежал ко мне и, загородив собой, с жаром произнёс, обращаясь к своему брату:

– Она хорошая! И всё понимает! Честно!

В подтверждение этих слов я ткнулась носом в спину Грона, потом лизнула его в руку. А он, чтобы доказать свои слова, обнял меня за шею. Только после этого я снова посмотрела на Савояра.

Сказать, что, судя по всему, он находился в ступоре, это значит - ничего не сказать. Глаза выражали бурю эмоций - от недоверия до щенячьей радости. Однако он быстро справился с собой и сделал осторожный шаг ко мне, потом второй, и я с трудом заставила себя не броситься к нему, чтобы начать его облизывать, проявляя свою радость. Но она тут же померкла, когда я увидела, как он тянет за собой заднюю лапу, а на одну из передних лап прихрамывает.

Видеть самое дорогое для тебя существо в таком виде было безмерно больно, и хотелось хоть как-то облегчить его страдания. Поэтому я снова поползла к нему, и когда он не проявил агрессии, встала на лапы.

Оказавшись рядом, я начала лизать его морду и захотела обнять его и прижать к себе, но в теле оборотня было невозможно это сделать.

Савояр заскулил, и лизнул меня в ответ, после чего я поняла, что он наконец-то поверил в то, что я не причиню ему вреда.

Внезапно раздался вой и, не зная чего ожидать, я оскалилась и начала вертеть головой в поисках опасности. "Сдохну, но больше никого не подпущу к Савояру. Буду биться за него до последнего!" - решила я и почувствовала, как на холке шерсть стаёт дыбом.

– Это наши!
– закричал Грон и улыбнулся.

Осознав, что бояться нечего, я снова посмотрела на Савояра, а он наклонил голову и начал пытаться начертить на снегу руну. Но стоять на раненной лапе было тяжело, а чертить ею руну тем более, поэтому он выжидающе посмотрел на Грона. Тот, сразу всё поняв, вывел на снегу знак и бросился почему-то в дом, а Савояр отошёл на пару шагов и уже через пару секунд перекинулся в человека.

Если из-за шерсти было невозможно понять серьёзность ранений, то сейчас, на теле человека, увиденные раны вызывали ужас и, не выдержав, я тоскливо завыла.

– Не волнуйся, - Савояр заковылял ко мне и улыбнулся.
– Они быстро заживут.

– На!
– Грон снова появился возле нас и протянул брату длинный махровый халат, а к ногам поставил ботинки.

Набросив его на себя и обувшись, Савояр поёжился от холода и, потрепав меня по голове, посмотрел в сторону леса.