Чтение онлайн

Бонна мило улыбнулась, поклонилась и ушла. В этот же день у малыша начались страшные судороги. Пока все бестолково суетились вокруг, не зная, что предпринять, новая няня произнесла:

— Позвольте!..

Взяв Никки на руки, она осторожно погладила его по взмокшей спинке, напоила его водой из кружки, что принесла с собой.

— Теперь всё будет в порядке.

И флорентийка бросила многозначительный взгляд на замершую в ужасе Светлану. Что делать? Просить помощи у мужа? Вряд ли его особо расстроит смерть чужого ребёнка… Императора? Слишком многое придётся открыть, во многом признаться. А как уберечь сына? Где гарантия, что эта проклятая няня не отравила уже малыша, а не просто демонстрировала возможность этого? В тот момент бывшая фрейлина поняла — ради сына, ради его жизни она готова на всё. Даже на предательство.

С тех пор ей пришлось делиться сведениями, добытыми летучим отрядом, а также тем, что ей удавалось узнать из служебных документов мужа, с ненавистными итальянцами. В некоторых ей приходилось подчищать одни сведения, заменяя их по указке лазутчиков на другие… И отправлялись необходимые для армии медикаменты, обмундирование, оружие и многое другое не в нужных количествах и не туда. Как сложно всё это организовать, чтобы обеспечить нормальное функционирование всех военных служб — и как легко оказалось внести сумятицу незначительными «поправками»!…

Слушая жалобы Алексея на балу дебютанток, она холодела. Ведь как раз ей-то было прекрасно известно, в чем причина бед русской армии! И поняла, что дальше она просто не сможет вести такую двойную жизнь. Тем более, что последние распоряжения, отданные её новыми хозяевами, насторожили её. Похоже, готовилось серьезное наступление на империю большими силами, и она должна была обеспечить со своей стороны подтверждение легенды, подсунутой российским разведчикам о месте прорыва. Если бы всё вышло, как было придумано этими негодяями, русская армия бы двинулась совершенно не туда, освободив прямую дорогу к столице…

Практически сбежав из дворца, Светлана по пути домой лихорадочно размышляла, как поступить. И к концу поездки у неё созрел план. Она знала, кто сможет спасти империю! Оставалось только придумать, как покинуть поместье незамеченной…

В мёртвый час — час, когда стихает всё живое, когда тьма безраздельно владеет землей, и даже отблеск небесных светил становится тусклым, когда невольно смежаются веки сторожей, и чаще всего души отлетают от бренных тел — в этот мрачный час тихонько скрипнула неприметная садовая калитка поместья графа Тимирязева. Едва дождавшись момента, когда часовая и минутная стрелка на старинных часах сольются воедино на цифре три — это казалось обещающим удачу — Светлана выскользнула из дома, переодетая в простую одежду одной из многочисленных дворовых девок. Пока та, испуганно сжавшись под нежнейшим пуховым одеялом своей госпожи, изображала крепкий безмятежный сон, сама владелица этой постели проворно перебирала ногами, держась тропинки у вековых деревьев, что молчаливыми исполинами обступали дорогу, ведущую из поместья в город. Там тьма, царившая на улице, была особенно густой, чернильной, и лёгкая девичья фигурка в одеянии неопределённого серого цвета была неразличима для чужого глаза. Тем не менее, Светлана то и дело настороженно озиралась вокруг, замирала от каждого подозрительного шороха. Она понимала, что вряд ли её недруги могли оставить поместье без догляда, ведь они прекрасно понимали, насколько вынуждено её сотрудничество, и с какой радостью она воспользуется любой, даже самой малой возможностью от него избавиться.

Но бывшая фрейлина всё же надеялась на то, что никто не ожидает вот такой её вылазки в неурочный час и вовсе не в том направлении, что можно было бы предположить. Ведь она ищет помощи и защиты не у того, кто обладает наибольшими возможностями и благосклонно к ней относится… Её взор обратился к тому, кого сейчас незаслуженно забыли, как в Российской империи, так, скорее всего, и за её границами, но чьи силы и связи всегда были весьма серьёзны.

Добравшись до жилых кварталов, обычно весьма оживлённых, а сейчас притихших в ожидании наступления нового дня, графиня выбрала наугад один из экипажей, что поджидали случайных прохожих в надежде подзаработать. Рванув на себя расхлябанную дверцу, отозвавшуюся пронзительным скрипом, она заскочила внутрь и нетерпеливо постучала по плечу ямщика.

— Ась?! Х-хто?!

Всхрапнув точь-в-точь как его четвероногая кормилица и помотав кудлатой головой, мужик потер заспанные глаза, сообразил, что запахло деньгами и обернулся, почтительно поинтересовавшись:

— Куда изволите?..

И тут же осёкся, поняв, что в его видавшей виды повозке очутилась некая девица, нагло зыркавшая на него чёрными глазищами.

— В поместье князя Громова! И живее!

Её повелительный тон, подразумевавший непрекословное повиновение с его стороны, никак не вязался с её затрапезным видом.

— Э-э-э, девка, окстись! Ты ничо не попутала, скаженная? У тя монеты хоть имеются? Путь неблизкий. Иль ты по иному расплачиваться собралась?

Мужик скабрезно ухмыльнулся, бесстыдно рассматривая фигуру незнакомки, отметив и пышность груди, и тонкость талии, что не могли скрыть даже бесформенные многослойные одежки. Аж задохнувшись от возмущения, девица сунула руку в карман и швырнула в него горсть монет. Ямщику почудился золотой блеск, он неверяще потряс головой, суетливо, дрожащими руками подобрал полновесные кругляши, тут же сунув один в рот… Золото! Всамделишное!

— Гони, кому сказано! За скорость доплачу…

Тут-то мужик приметил и мягкость и изнеженность тонких ручек, что явно не знали домашней работы, и чистоту лица незнакомки. «Кто разберёт причуды этих князьев?!» — размышлял он, хватая вожжи и охаживая бока сонной лошадки. Мелькнула было в его голове шальная мыслишка свернуть в проулок потемнее, да отобрать всё, что найдётся у этой странной девки, да натешиться вволю господскими прелестями, а там… Есть места в городе, где её вовек не сыщут. Но он, размашисто перекрестившись, тут же отринул этот соблазн. Мало ли, кто сейчас таится за ближайшим углом, ведь быть того не может, чтобы высокородная дама в одиночку бродила по улицам столицы глухой ночью, так что можно так натешиться, что потом его самого никто не сыщет!..

— Н-но! Пошла, родная!

С залихватским посвистом он мчался по булыжной мостовой, и звук подкованных копыт гулко отражался от каменных стен спящих домов.

***

В эти смутные времена — а впрочем, бывают ли они иными для государственных мужей, даже если они и отошли от дел? — старый князь Громов позволял себе тратить на сон не более часов пяти. Да и остальные обитатели громадного поместья уже привыкли, что относительное затишье наступает лишь далеко за полночь, когда можно чуть выдохнуть от ежедневной суеты, от мельтешения всяческих обозов, то привозящих грузы на территорию поместья, то вывозящих отсюда неведомый скарб, тщательно укрытый от излишне любопытных глаз, от изнурительных учебных боёв на площадке для магических поединков, любимом детище Владимира Алексеевича, где он самолично нещадно гонял всех без исключения магов…

Поэтому приглушённый звук разговора, ведущегося явно на повышенных тонах, но при этом шёпотом, доносившийся с первого этажа особняка, князь уловил сразу. Едва охватившая его легкая дрема тут же улетучилась без следа, одним слитным движением соскочив с кровати, он накинул поверх ночного одеяния богато отороченный мехом халат и решительно отправился лично разобраться с нарушителями спокойствия.

— А я сказал, его Сиятельство почивать изволит после тяжких трудов, не велено никого пущать!