Чтение онлайн

На Всадника, поймавшего меня и пощадившего. На того, кто назвал меня своей женой. Он не отрываясь смотрит на меня. Я знаю, какого ответа он ждет, и кажется, почти уверен, что получит его.

Чем дольше я смотрю на него, тем сильнее нервничаю. По коже бегут мурашки. В его глазах скрывается целый мир, таинственный и неизведанный, и он обещает нечто темное и запретное. Отрываю взгляд от него, и вновь вижу перед собой окровавленный клинок.

Смерть или верность Войне?

Будь храброй, будь храброй, будь храброй.

Я поднимаю глаза на палача и выдавливаю единственное слово – то, которое не могла произнести еще мгновение назад.

– Смерть.

Палач кладет руку мне на голову, заставляет опустить ее так, чтобы обнажилась шея. Я не вижу, как он заносит меч, но чувствую теплые капли крови, срывающиеся с лезвия. Прикусываю губы. Не так я представляла свою смерть…

– Нет, – разносится по лагерю голос Войны.

Его звук касается моей кожи как вздох любовника. Голос мрачен и глубок – невероятно, чувственно глубок, низкие ноты разносятся по поляне. Наступает тишина. Даже болтливый солдат с глазками-бусинками сразу замолкает.

Я поднимаю голову. Толпа отступает и как будто сжимается. Страх всех этих людей ощутим почти физически. Перевожу глаза на Войну, развалившегося на троне. Наши взгляды встречаются, и вдруг мы будто вновь оказываемся на Святой земле, и он опять нарекает меня своей женой.

Глаза Войны совсем не похожи на мертвые глазницы палача. Они удивительно живые. Они пылают. И все же я не могу прочитать в них его мысли. Если бы он был обычным человеком, которому бросили вызов, стоило бы ожидать злости, но я сомневаюсь, что это именно то чувство, которое он сейчас испытывает.

Война поднимает руку и манит меня к себе. Солдат хватает меня за руку и подводит к Всаднику, заставляя остановиться в нескольких метрах от помоста. Склонив пред Войной голову, он отступает.

Взгляд Всадника скользит по мне, и я не в первый раз замечаю, как он невероятно красив – той порочной красотой, которой могут похвастаться только опасные мужчины. Его верхняя губа едва заметно кривится. Полагаю, мой вид вызывает у Всадника отвращение. Что ж, это взаимно. Внезапно Война встает. Я осторожно сглатываю и поднимаю голову, чтобы посмотреть на него.

Это не человек.

Теперь у меня нет в этом сомнений. Плечи Всадника слишком широкие, мышцы слишком литые, ноги – длинные, а торс – мощный. И все его черты слишком… неоднозначные.

Война вынимает тонкий, как игла, кинжал из ножен, ремнями обхватывающих бицепс. При виде острого лезвия мое тело пронзает заряд адреналина. Смешно, ведь всего несколько мгновений назад я сама просила смерти.

– San suni "ot"umd"on satnap tulgun, virot ezir uni itdep? Sanin iravim tilgun san mugu uyuk muzutnaga tunnip, mun uc tucun vulgil"u"u, – говорит он, обходя меня по кругу.

Я спас тебя от смерти, а теперь ты ищешь ее сама? Ты оскорбляешь меня, жена. Меня, того, кому неведомо милосердие.

Каждое слово звучит резко, звенит в воздухе. Под его пристальным взглядом у меня перехватывает дыхание.

– Я не собираюсь спасать свою жизнь ради того, чтобы убивать других по твоему приказу, – отвечаю хриплым от страха голосом.

Всадник резко останавливается. Опять удивлен, что я его понимаю? Прежде чем я успеваю обернуться, Всадник берет меня за руку. Только сейчас, когда он касается меня, я понимаю, что дрожу. Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

Война склоняется ближе, касается губами моего уха:

– San suni sunen teken dup esne dup uynikut? Uger dugi vir sakdun "uc"ut?

Значит, по-твоему, я хочу этого? Сделать из тебя еще одного воина?

Его смех касается моих волос, и от этого звука мурашки бегут по коже. Я краснею, дрожу. Чувствую прохладный металл кинжала, когда Война опускает лезвие между моих связанных за спиной рук. Чувствую давление, когда клинок врезается в удерживающие их путы. В следующее мгновение одним ловким движением Война перерезает веревки, освобождая мои запястья. Руки покалывает от прилива крови.

– Я знаю, чего ты от меня хочешь, – очень тихо говорю я, растирая запястья.

– Uger uzir vurvi? San vakdum tunduy ucit-uytin.

Знаешь? Как я, оказывается, предсказуем.

Война завершает круг и встает передо мной. Он продолжает кривить губы, будто я оскорбила его чувства.

– A hafa neu a nuhue inu io upuho eu ha ia a fu nuhueu a fu Ihe, – замечает Всадник, и мне кажется, его тон и даже язык, на котором он говорит, становятся мягче, нежнее.

Я могу дать тебе гораздо больше, чем Смерть.

– Мне ничего от тебя не нужно, – заявляю я.

Уголок рта Всадника приподнимается в улыбке. Не могу понять, насмешливой или веселой.

– Ua i fu ua nuou peu e fuhio.

И все же ты это получишь.

Он окидывает меня взглядом.

– Huununu ia lupu, upu. I fu ua fu ipe huy.

Приведи себя в порядок, жена. Сегодня ты не умрешь.

Он швыряет кинжал к моим ногам – тонкое лезвие вонзается в землю – и уходит.

Когда Война покидает поляну, все вокруг кажутся растерянными.

Я прихожу в себя первой. Опустившись на колени, хватаюсь за рукоять брошенного Войной кинжала, выдергиваю его из земли. В руках Всадника он напоминал булавку, но в моей ладони кажется массивным. Очень большим. Обернувшись, наставляю клинок на собравшихся вокруг людей. Кто-то смеется.

Пора убираться отсюда.