Чтение онлайн

Погода самая обычная для местной зимы или проще — отвратительная, пасмурно, плотная низкая облачность, мелкий нудный холодный дождик, порывистый сырой промозглый ветер. Правда в складках на склонах горушек у вершин местами чудом не потаял снег, но это и всё, что напоминает о зиме, даже не верится, что всего пять-шесть сотен километров на север стоит заваленная непроходимыми сугробами дальневосточная тайга. В такой погоде никакого особенного криминала для моряков, но вот использовать возможности Клёпы ночью не получится. Остаётся надеяться, что отклонений от известной истории поначалу не случится и атака миноносцев будет развиваться по известному сценарию и в те же временные отрезки.

Кстати, по поводу расстановки на рейде Николай интересовался на совещании, на что с гордостью и апломбом было заявлено, что такая расстановка кораблей наиболее удобна для развёртывания броненосной линии для преследования убегающего противника. "Любопытно было бы понаблюдать это преследование при наших семнадцати узлах Того с его двадцатью" — пробурчал себе под нос сидящий неподалёку Молас. При этом никому из капитанов схем развёртывания не доводилось, а было указано, что какими бы дураками японцы не были, но лезть под пушки наших береговых батарей они не посмеют. Ну, во-первых ещё как посмеют, а во-вторых для обстрела стоящих на внешнем рейде кораблей у них хватит дальности и не входя в зону поражения батарей. И против ночной атаки миноносных сил береговая артиллерия бессильна…

Так, что становимся, как предписано и не жужжим. Днём совершенно невозбранно в порт вошёл и после его покинул английский пароход с японским посланником из Чифу, с которого самым внимательным образом рассмотрели расстановку наших кораблей и теперь доложат её адмиралу Того. Никакой реакции на это посещение не последовало, а может, Старк даже получил инструкции при этом посещении. Кто сказал, что проанглийская партия при дворе возглавляемая самой Александрой Фёдоровной сотрудничество со своими покровителями считает предательством? Видимо на Руси традиция — воевать, когда предатели на верху, а другие стреляют в спину…

После обеда Николай приказал всему экипажу спать до ужина и довёл, что сегодня ночью, скорее всего, поспать не получится. Мы с Клёпой слетали за рыбкой, в честь зимнего времени рыбы на отмелях стало совсем мало, так, что поймать её стало довольно трудной задачей, а нахальные чайки уже несколько раз пытались налетать скопом, чтобы отнять у нас добычу, но пока у них ничего не вышло. Ой, придётся как-нибудь снова устроить на них охоту, а то стали подзабывать, как их летом подрали, тогда мы с Клёпой осваивали технику пикирования на летящие объекты, и потом несколько дней в прибое бултыхались тушки в белых перьях…

К ночи морось чуть поунялась, упала непроглядная ветреная южная ночь. Офицеры косились на нас с плохо скрываемым недоумением, получая приказы о готовности к двадцати трём ноль-ноль. Хотя, у нас была волшебная отмазка, ведь утром с берега вернулся на борт откомандированный Феофан, так, что можно на голубом глазу валить всё на полученную от агентуры информацию, ведь, о том, что на берегу Феофан занимался какими-то тайными делами, если и не знали, но предполагали многие, с чего бы ему было случайно встречаться с кем-то из экипажа то в какой-то затрапезной рванине, то в казачьей форме при "селёдке"*** на боку, с которой, по своей казачьей закваске, он смотрелся весьма прилично. А на борту повисло ожидание, в свете происходящего в стране и мире оно было и раньше, но сегодня оно словно сгустилось и уплотнилось. Или это только моё субъективное ощущение и нервозность одного из самых противных времяпровождений…

Николай пытался скрыть своё волнение, но я то чувствовала его эмоции. Трудно было бы его не понять, ведь это для меня последний год подготовки, а для него война — это дело всей жизни, это его поприще и никак не меньше. Пришлось почти насильно его усыпить после обеда, а то, как бы не перегорел. К моему удивлению, следом отрубилась сама. Поужинали, Феофан рассказал вкратце, что они смогли сделать, как выяснилось, как раз сегодня запланированы основные силовые акции в Артуре и во Владике, и он сожалеет, что не сможет в них поучаствовать, хотя всё равно предпочитает быть на корабле, если всё будет, как предполагается. "Эх! Кабы самим знать, что всё будет именно так!" — мелькнуло в голове. После ужина мы приняли горячую ванну, оделись в чистое и пошли на мостик. Кочегары уже начали поднимать пары. С утра пробаненные орудия заряжены фугасами, прислуга пока в теплых внутренних помещениях, у сигнальщиков готовы красный боевой флаг. На рейде привычные гомон и суета, не смотря на строгие запреты. Под люстрами грузят уголь с барж "Диана" и "Победа", только, что буксир "Силач" оттащил после окончания погрузки угольную баржу от "Ретвизана", на "Пересвете" закончившем погрузку угля чуть раньше, под ещё включенными люстрами тоже смывают угольную пыль с палубы и бортов.

Назначенные сегодня осветителями "Цесаревич" и "Паллада" светом своих прожекторов пытаются разогнать тьму первый на восток, вторая на юг, но узкий луч пробивается едва на две-три сотни метров, так, что смысла в такой иллюминации, кроме обозначения себя нет, может потому и были торпедированы именно эти корабли мелькает в мозгу, только с "Ретвизаном" не понятно, ведь горящие сейчас люстры погасят уже через полчаса и будет он как остальные корабли только под штаговыми и гакабортными огнями, хотя, может влепили по ошибке или просто торпеда прошла мимо "Паллады", а может хватило света люстр грузящихся как раз по сторонам от него "Дианы" и "Победы"? Ну, да ладно, нам нужно сегодня постараться вообще не допустить атаки, а для этого выйти наперерез миноносцам уже к двадцати трём часам и ещё не спутать их с нашими контрминоносцем "Бесстрашный" и миноносцем "Расторопный", которые сегодня в назначенном дозоре, но они должны подходить с норд-оста в отличие от зюйд-оста японцев. Но как говорят воевавшие люди, на войне все планы живут только до первого выстрела, так, что надо с этим первым выстрелом не промахнуться. По логике, свет прожектора "Цесаревича" для нас и будет разделительной между японцами и нашими, севернее наши, японцы южнее и ближе.

В двадцать два сорок запрашиваем у "Петропавловска" разрешение выдвинуться с рейда мористее, для прикрытия от миноносцев вместо сломавшейся и не вышедшей сегодня канонерки. В ответ — отказ до уточнения у адмирала. Ждём, время начинает растягиваться, как резиновое. Артеньев с сигнальщиком ушли крепить ратьер на кормовой мостик, по нашему приказу. В двадцать два пятьдесят пять снова запрашиваем, кочегары уже доложились, что пар у марки, палубная команда выбрала якорь, подтверждения на запрос нет, удерживаем место ходами, благо стоим у самого берега, и течение нас не особенно сносит. В двадцать три десять просто извещаем о своём выходе и начинаем обходить "Боярина" справа, чтобы "не видеть", если с флагмана придёт запрет на выход, но на флагмане до нас никому никакого дела. Как назло "Силач" соблюдает режим полной светомаскировки, и мы чуть не наскочили на него и буксируемую им баржу, удалось разойтись бортами в десятке метров между баржей и "Боярином", с которого нас обматерили. Их можно понять, кому понравятся такие эволюции рядом, когда расслабленно стоишь на якорной стоянке, а Волков — умница углядел корму баржи и вовремя отработал машинами циркуляцию, и мы просочились вдоль борта "Боярина". Не подозревала, что судовождение такое нервное занятие, справа в темноте буквально по ушам бьёт береговой накат, здесь глубины для нас едва полметра до винтов, а ширина прохода в четверть кабельтова, это буксир плоскодонную баржу может тащить, как вздумается, а с нашей тоненькой обшивкой цеплять днищем камни не относится к рекомендованным процедурам. Но, проскочили и вышли в фарватер, благо горят все маяки и створные знаки. Только с "Ангары" запросили, куда это нас несёт, но нам не до того, с минуты на минуту подойдут японцы, я вся сосредоточилась на темноте впереди, в которой нужно почувствовать врага. Когда пересекали луч прожектора "Паллады" вроде сумела уловить отголосок живого, как с "Ангары" нас дополнительно ослепили своим прожектором, вот уж точно, с такими друзьями и врагов не требуется. Послали сигнальщика с приказом Сергею Николаевичу постоянно передавать ратьером в сторону эскадры: "Я РУССКИЙ КРЕЙСЕР НОВИК АТАКУЮ МИНОНОСЦЫ ОГОНЬ НЕ ОТКРЫВАТЬ" и так раз за разом… Хоть мы несём гакабортные и штаговые огни под которыми стояли, но бережёного…

Чётко уловила живых на ост, экипаж на постах, передаю направление и расстояние, выходим на глубину, до японцев уже всего два километра, сближаемся, баковые пушки выплюнули залп. Тут ещё нюанс, Николай мне объяснял, что если миноносец или пароход в боковой проекции, то лучше бить под борт, тогда пробоина, а миноносец может вообще разломить, а вот если проекция носовая или кормовая, то бить только по палубе, в расчёте подорвать торпеды и снаряды, снести рубку и трубы, чем вызвать взрывы и затопление, потому, что удачно попасть в корпус с таких углов нельзя, да взрыватель скорее всего не сработает. Сейчас для меня пояснил, что проекция носовая, бить в палубу. А вы представляете себе радость, когда срез ствола боковых баковых пушек на десять метров сзади и стреляют они вдоль борта вперёд, то есть в рубке ощущение, словно двумя колотушками с двух сторон по ушам и голове треснули, как только у нас после каждого выстрела стёкла не вылетают?

Принимаем два румба вправо, все столпились в ходовой рубке, приказываем перейти в боевую, сигнальщикам поднять боевой флаг и спуститься вниз… Блин! Какого лешего они залпом то влупили?! Подправляю все три снаряда туда, где чувствую живых, и два попало в передний, что видно по вспышке взрывов, вот теперь подсвеченные видны пять, нет, уже шесть узких низких теней. Радостно защёлкали наши сорокапятки, барон Тремлер матерится у орудий, мы с ним оговаривали, что ни в коем случае не устраивать залповую стрельбу, хотя бы секунду-две между выстрелами, но видать у комендоров нервы сдали. На переднем японце что-то горит, мелькают черные фигурки, бьёт наше левое баковое, подправляю во второго, там словно вулкан проснулся, вспышка буквально ослепила, наверно торпеда сдетонировала… Бухает носовая, подправляю в третий, скорее по памяти, перед глазами ещё мелькают тени от ослепления вспышкой. От орудий сквозь "забившую уши вату" слышно "Ура!", японцы метнулись севернее и уже почти не видны, до кораблей им всего восемь-десять кабельтовых. Бухает правая баковая, не успеваем перехватить всех, подправляю в очередную тень, два миноносца лупят в нас, из своих сорокасемимиллиметровок, два снаряда пришлось отклонить в воду, по борту стегнуло осколками. Слева от нас горят трое и один кажется тонет, мы уже почти в боковой проекции, так, что под ватерлинию, ещё два выстрела, бьют две ютовые на левый борт и баковые — ещё двоих приголубили и один снаряд всадили в третьего, который вроде тонет или гореть не хочет. Начинает хлопать залпами сзади эскадра, может ход сбросить, а то мы почти пролетели мимо японцев, которых должно быть восемь, а ещё двое чуть запоздают…