Чтение онлайн

Неужто горюч-камень, подумал хан. А сам оторвать глаз не может, и чудится ему, что в пламени танцует маленькая фигурка. Растёт пламенный язык, а вместе с ним растёт и фигурка. И видит Яхонт, что женщина танцует в пламени — гибкая, тонкая, резвая. Волосы без ветра развиваются, руки мелькают, ноги ни мгновения на месте не стоят. Вся она трепещет, как огонь. И тут глаза его встретились с её глазами. И онемел хан от восторга: дикое пламя было в глазах огненной девы, сжигающая страсть, яростное желание.

— Что сделать мне, прекрасная, чтобы ты была моей женою?.. — прошептал в безумии хан Яхонт.

— Вернись домой. — сказала ему Огненная Саламандра. — И разведи в своём дворце костёр. Три года пусть горит в нём пламя, не переставая. По истечении трёх лет явлюсь я тебе в виде человека и проживу с тобой до тех пор, пока горит в той топке пламя.

Так и сделал Яхонт: вернулся во дворец и приказал отовсюду собирать дрова. А в степи какие дрова? Отправился хан Яхонт в поход — покорять себе земли северных народов. Разослал во все стороны войска п приказал брать штурмом города, а побеждённых обложил великой данью: велел рубить леса и свозить дрова в его ханство. Тем временем выстроил придворный зодчий во дворце диковинный очаг: драгоценнейшие камни пошли на его отделку. И вот запылал во дворце костёр, сжирая всё, что привозили со всех сторон воины Яхонта. Так день и ночь горел он, а хан глаз не смыкал, следил за ним.

Прошло три года, и все думали, что их хана поразил злой дух, отнимающий у людей разум. И вот однажды среди огня узрел великий хан танцующую Огненную Саламандру.

— Ты ли это, любовь моя?.. — прошептал он, как в тот далёкий день, когда был молод и счастлив.

— Это я, мой хан. — произнесла она, и из лепестков огня вышло на пол чудное существо с кожей цвета пламени, с огненными волосами и с тёмными миндалевидными глазами, в которых билось и металось чёрное пламя, которое и поглотило душу хана.

Не было минуты, чтобы не изнемогал хан в утехах со своей огненной женою. Не спал, не ел — лишь наслаждался пламенем её любви. Дарила она ему столь неистовые ласки, что он как будто растворялся в её горячих руках. Но день и ночь горел костёр в том очаге. Обнищала вся страна, оголилась земля в далёких странах, откуда непрерывной чередой везли для хана Яхонта дрова. Стал гибнуть скот — пошла засуха по степи. Высохли источники, иссякли реки. А хан никак не налюбуется на свою Огненную Саламандру.

И вот пришёл однажды день, когда она ему сказала: созрел во чреве моём младенец твой. Три года вынашивала Огненная Саламандра плод их любви. Настал срок родов, и она сказала Яхонту:

— Нельзя нам более быть вместе — сгорит земля от нашей страсти. Я ухожу, но оставляю тебе сына. Моя стихия — огненное море, и я живу не в твоём мире. Я возвращаюсь к сёстрам, поскольку холодно мне в твоём дворце. Три года лютый холод терзал меня, но я терпела ради нашей любви. Но сын мой будет жить в твоём народе. Он вернёт тебе всё то, что потерял ты, старась сохранить меня. Но не судьба нам, Яхонт, жить вдвоём — нас разделяет огненная бездна.

И с этими словами она окуталась языками пламени, так что Яхонт невольно отшатнулся. А когда открыл глаза, увидел, что на постели вместо его жены лежит младенец. Был крепким он, как и его отец. И сильным, как дюжина богатырей. Рос быстро, был умён, проворен и любвеобилен. Лишь ярко-красные волосы напоминали о том, что юный Яхонт был сыном Огненной Саламандры. Да ещё умел он пускать руками огонь. Горела земля перед его врагами, когда он шёл войной. Пламя с небес слетало и пожирало недругов его. Дрожали жители окрестных стран при имени Яхонта. И все его наследники носили это имя. Но с каждым поколением огненная сила иссякала. И вот настал день, когда последний Яхонт не смог зажечь огня руками. И после него не родилось более ни одного потомка. Но говорят, что не погиб род Тимусинов, хотя и не сидят они в Небесной Юрте. Нет, они теперь живут в огненном океане, плавают в пламени с дочерьми огня и с матерью своей — Огненной Саламандрой.

Кирбит замолчал, глядя в умирающее пламя костерка. Близилась полночь. Мясо они давно съели и теперь сонно жмурились, лёжа на тёплой земле и опершись головами о свои сёдла.

— Давайте спать. — сказал Лён и засыпал землёй тлеющие угли.

Гулкий голос лесного филина разнёсся далеко. Вокруг по-прежнему стояла темнота, но шелест дубовой кроны стих до лёгкого шёпота. Настолько было тихо, что казалось, будто бы весь мир застыл. Но это было не так — слабый ветер тревожил листву и приносил ночные запахи.

Лён повёл вокруг себя взглядом, словно ожидал что-то разглядеть. И наткнулся на жёлтые глаза Кирбита. Долбер же спал безмятежно.

"Чего ты хочешь?" — хотел спросить Лён демона, но не спросил, потому что откуда-то издалека прилетел долгий звук колокола — пробило полночь. А вместе с этим из тёмноты стал доноситься слабый шум — как будто множество мышей сбегалось отовсюду, топча своими маленькими лапками землю.

Кирбит насторожённо огляделся, держа наготове кинжал.

— Что-то здесь не так. — шепнул он Лёну.

Вокруг действительно что-то происходило: в ветвях дуба занялась какая-то возня, сверху сыпался древесный мусор, и вдруг над сонной землёй растёкся низкий звук — как будто дуб пробуждался от сна. Пронзительный каркающий хохот раздался сверху, в ответ ему — визжание и стон.

— Колдовское место. — прошептал Кирбит, приникая к земле. — Похоже на ведьмачий шабаш.

Крона дуба осветилась множеством голубых огней, но это были не светлячки — они вспыхивали парами. Эти пары начали перемещаться и вот нечто странное упало с ветки наземь. Мёртвый череп с пылающими глазницами очутился прямо перед притаившимися путниками. Минуту-две он не шевелился, потом стал подниматься над травой, а следом из земли за ним тянулось призрачное тело — одетое в лохмотья, костлявое и страшное. Могильный запах распространялся от него.

От кроны дуба отделялись другие черепа — они так же падали на землю и поднимались с подобием человеческого тела. Когда упал последний череп, все мертвецы выстроились в хоровод и стали двигаться вокруг камня, подпрыгивая и что-то глухо напевая. Глаза их мерцали, кости стучали друг о друга, а с дуба спускались новые голубые огни. Но это были уже не черепа — огоньки собрались в неровный, танцующий в воздухе венок и закружились над танцующими скелетами. Вот лёгкие голубые шарики стали разрастаться, при том бледнея и становясь прозрачными. И превратились в призрачные фигуры, плывущие по воздуху. Тонкие девичьи руки, стройные девичьи ноги, длинные волосы, в которых заблудился лунный свет, и тонкие одежды, словно сотканные из света звёзд. Таинственные воздушные девы кружили над головами мертвецов и нежными голосами пели печальную песню: