Чтение онлайн

Янтарная ртуть этих парных зеркал вбирала в себя его душу. Он не мог понять, что они выражают, такие холодные и ясные, пульсирующие в такт биению сердца. Он видел в них отражение собственных обвязанных рук, вырисовывавшихся на фоне ночного зимнего неба.

Эхо сильного холода и ослепляющее отчаяние пронзили его при мысли о своем будущем, которое он знал так же хорошо, как собственное имя. Загипнотизированный, он был не в состоянии двигаться, не мог отвести взгляда, хотел он того или нет. Он вынужден был смотреть, понимать...

Он никогда бы не подумал, что такая громада может двигаться так быстро. Дракон прыгнул, как ящерица. Выходя из транса, Руди едва ли успел бы увернуться, даже если бы был готов. Но вместо укуса острых восьмидюймовых зубов он почувствовал удар от брошенного в него песка, так как дракон повернулся в полупрыжке с металлическим стоном от ярости и боли. Руди увернулся от задней ноги, затем поднял голову и увидел, как Ингольд отскакивает от клубящегося потока крови, который извергался из разрубленного бока чудовища. Начиная с конца длинной шеи, бронированная голова извивалась, как змея. Ингольд увернулся от нее, высекая мечом искры из бронированного носа.

Дракон приподнялся на массивных, длинных задних ногах; его живот поблескивал, как крашеная слоновая кость при тусклом свете. Он шагнул вперед и наполовину развернулся, чтобы нанести удар двадцатипятифутовым хвостом с острыми шипами, который запросто мог переломить человеческий позвоночник. Ингольд уже выскочил из опасной зоны, но секундой позже его меч снова рассек воздух, отравленный удушливым дыханием дракона, и ударился о зубы и железный рот.

«Не подходи к голове, черт возьми, – подумал Руди. – Там нет ничего, кроме брони».

Затем, когда волшебник снова отклонился от удара хвоста, Руди понял, что он делает. Он начинал действовать, отвлекая внимание дракона, чтобы Руди мог убить его.

Развевающаяся грива защищала шею дракона спереди, не давая возможности нанести смертельный удар. Но каждый раз, когда дракон нагибал голову, чтобы укусить Ингольда, его шея задевала землю. Руди, лежа животом на песке, видел, насколько тонкой была чешуя, покрывавшая пульсирующие горловые артерии. Единственным ударом можно было покончить с ним, конечно же, только продуманным ударом. Хотелось броситься на эту неуклюжую красную стену взбесившейся плоти.

Колени Руди слабели, когда он пристально разглядывал гору раскаленного железа и свою мишень.

Но он ничего не мог разглядеть. Его скудные познания в анатомии не распространялись на драконов. Он понятия не имел, где у драконов находилось сердце, и он сомневался, что его меч сможет пронзить эту многоцветную броню.

Заостренный хвост прорезал воздух, как хлыст, его шипы задели плечо Ингольда, пытавшегося увернуться от них, с такой силой, что Ингольд упал на песок. Когти вонзились в него, как шипы, Ингольд отчаянно наносил по ним удары. Руди знал, что если дракон пригвоздит старика к земле, то это будет концом для них обоих.

Он поджал под себя ноги и вытащил меч, выжидая удобного случая. Колдун каким-то образом, пошатываясь, поднялся на ноги и продолжал обороняться, двигаясь к Руди, но не позволяя ему попасть в поле зрения дракона.

Руди неожиданно услышал, как старик сказал ему из-за хвоста:

– Я действительно убил дракона, скорее я действовал как приманка, и Лохиро сделал свое дело...

Если Лохиро смог сделать это, мрачно подумал Руди, то и я смогу. Как бы там ни было, было удивительно приятно сознавать, что Верховный Маг был переведен скорее на положение убийцы, чем на гораздо более трудную роль приманки.

Дракон снова выпустил когти, Ингольд опустился, и его окровавленный меч сверкнул, ударяясь о конвульсирующую пасть. Огромная тень накрыла его, рухнув на промокший и дымящийся песок. Руди был на ногах, когда упала массивная голова.

Меч рассек яремную вену, и Руди едва успел отскочить, как мощная струя крови хлестнула наружу вместе с паром и обильно растеклась по скале, стоявшей примерно в сорока футах. Дракон взревел, вскинув голову, стал хлестать хвостом по кровоточащей ране.

Руди кинулся, чтобы вытащить Ингольда к склону оврага, так как вся земля вокруг них промокла от брызг обжигающей крови. Он почувствовал, как кровь обожгла ему руки, его легкие были опалены испарениями. Хвост конвульсивно ударил по земле так близко от них, что их засыпало песком. Достигнув низины оврага, Руди посмотрел назад, с ужасом взирая на огромное яркое тело, качавшееся на фоне бледного неба.

Затем дракон упал, ударившись о землю с силой сошедшего с рельсов товарного поезда, земля содрогнулась от такого удара. Тело вздымалось с пронзительным металлическим лязгом, а украшенная лентами голова неистово извивалась в предсмертной агонии. Там, куда она поворачивалась, ломались деревья, их листья сморщивались, обожженные кровью.

Руди вытащил Ингольда к каменистому склону оврага, изнемогая от ужаса и усталости. Старик безжизненно висел на руках Руди, его мантия прилипла к спине в тех местах, где когти дракона прорвали ткань до плоти.

В злобной агонии дракон приподнялся и в последний раз попытался схватить их, затем огромные челюсти сомкнулись, изрыгая кровь и слюну. Громадное тело взвилось в последней судороге и затихло. Черная жидкость вытекала тонкой струйкой сквозь острые клыки.

– Боже мой... – прошептал Руди.

Но Ингольд сказал мягко:

– Тише!

Золотые глаза открылись. Они уставились недобрым взглядом на двух колдунов, стоявших на склоне. Затем глаза моргнули, полупрозрачные веки прикрыли умирающий внутренний огонь, и на секунду в глазах дракона мелькнул невысказанный вопрос.

Странная злая маска ничего не выражала, ни на какое-то мгновение Руди показалось, что из запавших глаз на него посмотрело какое-то другое существо. Узкое, смуглое, бородатое лицо, пристальный взгляд которого задержался ненадолго на Ингольде, а затем тусклые янтарные огни потухли навеки.

Вокруг них воцарилась долгожданная тишина. Руди почувствовал какую-то перемену в воздухе, хотя не было ни ветерка, это было похоже на перемену восприятия.

– Оглянись, – тихо произнес Ингольд. Руди повернул голову. Старая заросшая тропа, поднимавшаяся к проходу, оказалась теперь менее чем в пяти милях от конца каньона. С тех пор, как они пришли в Сивардские горы, у него не было ни галлюцинаций, ни потери ориентации. Он опустил взгляд на красный труп, лежавший среди сломанных гниющих деревьев и дымящегося песка, его яркая чешуя уже начала чернеть в силу собственных химических законов разложения. Затем он перевел взгляд на Ингольда, на его побелевшее лицо, которое еще больше осунулось и постарело.