Вожак
Шрифт:
Какого…чёрта он притащил её…в наш дом?..
Аид откашливается в кулак.
Мои внутренности сжимаются и опускаются.
Глаза Марата неторопливо изучают меня с ног до головы и задерживаются на коробке, которую я сжимаю в руках. Медленно ползут по чёрному подолу вверх, пока не достигают моих глаз.
Проведя языком по зубам, он говорит:
— Чёрный тебе не идёт.
Только тут я понимаю, что не дышу. Мне сдавило горло.
Мне впервые за очень долгое-долго-долгое время нечего сказать…
Просто нечего сказать…
Я чувствую себя чёрно-белой кляксой, заявившейся туда, куда не звали! И мне поскорее нужно убраться туда, откуда я вылезла!
Судя по гробовому молчанию, так оно и есть!
Не мешкая, делаю шаг назад и закрываю дверь, параллельно закрывая глаза и мечтая развидеть то, что сейчас увидела.
Оборачиваюсь и смотрю на коридор, обступивший меня со всех сторон. На драпированные стены, на белый потолок.
Мой подарок теперь кажется мне ИДИОТСКИМ! Глупым. Недоразвитым!
Двигаюсь по коридору, бессмысленно глядя в пространство, снедаемая чувством бесконечного одиночества. Ненужности.
Хочу побыть одна…будто я не занимаюсь постоянно тем, что бываю одна.
Посреди холла стоит Максут, шушукаясь с кучкой одинаковых парней. Все чем-то заняты. Все, кроме меня!
Иду на кухню, а через неё, к задней двери, по дороге забросив свой подарок в мусорный контейнер.
Минуту решаю, право или лево. Иду налево. К озеру, на которое смотрит дом. По ухоженным парковым дорожкам. Подальше от всего.
Там я сижу до самой темноты, опустив подбородок на колени и наблюдая за тем, как к дому один за одним подъезжают дорогие автомобили. Во всех окнах горит свет. Там праздничный ужин. Может, Зара возьмёт на себя обязанности хозяйки?
Думаю, он будет не против.
Кто вообще заметит моё отсутствие?!
Разумеется, говоря "кто" я подразумеваю только одного человека…
Одного единственного…
Марат Джафаров…я тебя ненавижу…я…люблю тебя…ооооо нет, пожалуйста…ненавижу, я хотела сказать ненавижу!
Мой подбородок дрожит, а когда закрываю глаза, с ресниц срываются слёзы, которые я давлю всеми силами.
Я не вернусь в этот дом, пока не буду уверена в том, что её там нет и больше никогда не будет!
Ложусь на траву, раскинув руки, и смотрю в потемневшее небо, распятая мыслями о том, что он был с ней…возможно сегодня…
От этого я вся внутренне сжимаюсь. Холодею.
Я вдруг понимаю, что не смогу быть с ним, если это действительно так…
Просто не смогу…
Как мне жить дальше? Я не смогу быть с ним ни после одной другой женщины. Больше никогда!
— Мира?.. — слышу тихий голос своей тени и вижу его ботинки вверх тормашками, вывернув голову.
— Ммм?.. — отзываюсь, возвращая взгляд небу.
— Пора домой. — Говорит Максут, опускаясь на корточки надо мной.
— Не хочу… — шепчу, не двигаясь с места.
— Мира, — вздыхает он.
Никто не заставлял его быть моей тенью. Пусть попросится в другой окоп!
— Уходи. — Велю ему, утирая слёзы. — Я не корова.
— Не усложняй.
Какой же он занудный!
— Проваливай.
— Мне велено привести тебя домой.
— Так веди.
— Ты знаешь, я не могу к тебе прикасаться.
— Тогда, пусть он сам придёт за мной.
— Он не придёт. — Очень мрачно отвечает Максут.
— Придёт… — шепчу, закрывая глаза.
— Нет.
Сажусь и срываю с ноги балетку, кипя от злости и обиды. Швыряю её эту каменную башку с криком:
— Тогда я останусь здесь до утра!
Моя обувь ударяется о плечо этого умника, а потом рикошетит о моё.
— Бл*ть… — бурчит тот, мученически поднимая глаза к небу.
Отправляю в него вторую балетку и возвращаюсь в исходное положение.
Он придёт…
Придёт…
Глава 6
Летняя ночь — нежная хозяйка. Баюкала и оберегала мой тревожный сон под пение сверчков, а утро…утро, в таком случае, злой отец, потому что вместо прохлады я чувствую холод, который пробирается под пиджак Максута и кусается.
Ежусь и стряхиваю с ресниц сон, принимая вертикальное положение.
Моя тень безмолвно сидит за спиной, положив запястья на согнутые колени. Наконец-то, смиренный и молчащий. Может быть, он спит с открытыми глазами, я слышала, эти парни такое умеют.
Подол моего платья мокрый, как и моя обувь. Спину ломит, а корсет — это пыточный инструмент, и я хочу скорее от него избавиться.
Мне хочется выплюнуть своё сердце и свою душу, чтобы они прекратили этот жалобный тоскливый вой. Тру кулаком грудь, глядя на огромный старомодный дом по ту сторону озера. Неприступный, как и его хозяин.
Запрокидываю голову, закрыв глаза, и делаю глубокий вдох. До боли в лёгких. Воздух свежий и влажный. Бодрящий. На моих волосах туман.
Спрашиваю хриплым скрипучим голосом, не оборачиваясь:
— Который час?
— Шесть. — Отвечает Максут.
Шесть.
Очень неловко поднимаюсь на ноги и потягиваюсь, разминая шею. Плетусь по изумрудному мокрому газону, и стряхиваю с плеч огромный пиджак. Забавно, что такому большому сильному мужчине приходится терпеть мои прихоти.
— Спасибо… — шепчу, протягивая ему вещь.
Он молча забирает его из моих рук, пока я осматриваю утренний парк.
Туман делает его каким-то…таинственным. А тишина вокруг давит на уши, как самый громкий крик. Слышу шелест за спиной и гляжу на своего охранника через плечо. Он наблюдает за мной напряжённо, отряхивая колени.