Чтение онлайн

Владыка Темного леса стремительно обернулся. Гончая была уже полностью одета и вооружена. Выглядела немного усталой, как всегда после полноценного единения, но невредимой. И слегка недовольной оттого, что все ее усилия могли оказаться напрасными, если вспыльчивый эльф надумал бы сорвать свою злость на остроухих.

Тирриниэль немедленно разжал руки.

— Бел!

— Да жива я, жива, — насупилась Гончая, когда он оттолкнул сородича и быстро шагнул навстречу. — Не родился еще на свете зверь, который посмел бы мне навредить. Да, лохматый?

Выбравшийся из соседнего куста волк согласно рыкнул и тоже скользнул вперед, словно только и дожидался разрешения. Метнувшись через поляну, он чувствительно пихнул эльфов, бесцеремонно растолкал братьев, при этом мстительно отдавил ноги Лакру, фыркнул Стрегону в лицо, заставив отшатнуться и схватиться за ножи. Не обратив внимания на Тиля, оттеснил в сторону даже его и только тогда с довольным урчанием потерся носом о щеку Белки.

У перворожденных забавно округлились глаза, а она, внезапно рассвирепев, схватила его за мохнатое ухо.

— Я тебе что велела, а?

Волк, внезапно присев, как-то жалобно пискнул.

— Я кого просила не высовываться?! Отвечай, нахал, пока я добрая!

Гигантский зверь, возвышающийся над нею, тихо заскулил, не думая, впрочем, вырываться. Низко пригнув голову, чтобы было не так больно, он робко вильнул пушистым хвостом и заискивающе заглянул в ее глаза, которые, несмотря на суровый тон, все еще оставались пронзительно голубыми, чистыми и… совсем не злыми!

— Гад ты этакий! — с чувством сказала Белка, когда зверюга широко улыбнулась и попыталась облизать ей нос. — Хоть бы постыдился при людях! Так нет же — покрасовался… Ну что тебе стоило потерпеть? Что я теперь людям скажу, а? Ты об этом подумал?

Громадный зверь, прижавшись мордой к ее животу, виновато вздохнул.

— И что мне с тобой делать? Дома запереть? На цепь посадить? Бока намять?

— Э-э-э, Бел, — осторожно вступился за волчару Лакр. — Не надо. Твой зверь нам шкуру спас.

— Знаю, — пробурчала она, так же внезапно отпустив несчастное ухо. — Только поэтому и прощаю. Если бы не хмера, прибила бы его за легкомыслие, хоть и знаю, что в этой личине он сам не свой. Да, черный?

Зверь, мигом перестав страдать, бодро отряхнулся, а затем забавно наморщил нос и со счастливым весельем в желтых глазищах со всей силы дунул на Белкину макушку. От маленького урагана ее каштановые волосы разлетелись в разные стороны и вспыхнули серебристыми искрами, распространяя вокруг умопомрачительный аромат эльфийского меда. Стоящий в опасной близости Тирриниэль закашлялся, ллер Эналле сдавленно охнул, а Гончая, молниеносно обернувшись, возмущенно ахнула:

— Ах ты!..

Волк проворно отпрыгнул, сумев увернуться от крепкого кулачка, но она была не слишком сердита. Так, погрозила, пофыркала, пригладила пышную шевелюру, да и забыла, потому что сейчас перед ней стояла гораздо более важная проблема.

— Сгинь, морда зубастая! И приведи себя в порядок, а то бока обслюнявили — смотреть страшно. Найди речку, и марш отмываться! Тем более мои кошки тебя на дух не переносят!

Зверь отчего-то закашлялся, но дальше испытывать ее терпение не стал — дружелюбно оскалившись (отчего пришлые эльфы едва не шарахнулись обратно к хмерам), он огромными прыжками скрылся из виду. И только после этого Тирриниэль смог нормально вздохнуть, а затем крепко обнял наконец свою сумасшедшую невестку.

— Ну, Бел… Чтобы я еще раз тебя отпустил, не зная, в чем дело! Как ты могла так с нами поступить?!

— А как надо было?

— Сказала бы хоть слово, прежде чем спускаться во впадину! Знал бы я, зачем ты сюда пришла, ни в жизнь бы не пустил!

— Тиль, перестань, — выразительно поморщилась Белка. — Ты же обещал.

— А ты обещала быть осторожнее! — сердито пробурчал эльф, но потом все же оттаял. — Ох, малыш, как я перед Таррэном оправдываться стану, если верну тебя с царапинами? Думаешь, он мне «спасибо» скажет?!

Она только улыбнулась.

— Он любит меня любой. И с царапинами, и с дурным характером, и с ворчанием Траш. Перестань паниковать. Лучше порадуйся, что я вовремя посоветовала Лабиринту связаться с хмерами и попросила их не трогать чужаков. Иначе имели бы мы сейчас не три десятка твоих живых сородичей, а тридцать освежеванных трупов, с которыми славно развлеклись наши кошки.

Владыка Л’аэртэ вспомнил наконец о посторонних и тряхнул головой.

— Все равно это было слишком рискованно…

— Зато ушастые живы, а значит, оно того стоило.

— Лишних смертей мне не хотелось, — со вздохом признал эльф. — Тем более когда их и так уже предостаточно. Не знаю, можно ли было обойтись по-другому и изменился бы итог, если бы я вычислил Брегариса раньше, но все равно — спасибо, Бел. Для нашего леса даже такая малость много значит. И я рад, что хоть кто-то из этих неразумных уцелел.

— Да, я верю, потому-то и попросила лес их не трогать. По крайней мере — пока.

Тирриниэль снова вздохнул, а потом повернулся к спасенным. Оборванные, израненные, обессилевшие… А ведь они пытались его убить. Упорно преследовали, стремясь нагнать и закрыть вопрос с изменением самым простым и, как им казалось, действенным способом. Но почему Белка их пощадила? Для чего свернула с пути и вступила в короткую схватку с хмерами? Ради них? Вряд ли — Гончим чужда слезливая жалость. Ради Темного леса? Чушь — она никогда его не любила и появлялась там исключительно ради детей. Тогда что? Почему же она передумала?

Чудом уцелевшие эльфы, судя по всему, задавались сейчас тем же вопросом. А еще пытались понять, что все это значит и почему никто не пытается их убить самым болезненным способом.

Владыка Л’аэртэ, без труда прочитав в глазах своих подданных ожидание смерти, нахмурился.

— Бел?

— Я не люблю агинцев, — непонятно ответила она, медленно подходя к спасенным.

Ллер Эналле вдруг поймал себя на мысли, что всерьез опасается этой маленькой женщины, из-за которой они угодили в ловушку к хмерам. А еще подумал, что никогда не рискнул бы связываться с изменением, если бы заранее знал, чем оно закончится. Никакая власть и никакой дом этого не стоили, потому что даже одна измененная могла перечеркнуть жизнь его леса. А сейчас, когда она стояла так близко, когда зеленые отсветы в ее глазах стали особенно заметны, он неожиданно почувствовал, что впервые за долгие годы был готов признать: это не должно повториться. Хотя бы потому, что во второй раз Темному лесу могло и не повезти с результатом.

— Да, я не люблю агинцев, — ровно продолжала Белка, внимательно разглядывая перворожденных. — И тех, кто пользуется их услугами, не люблю тоже. Только по этой причине кордон среагировал на ваше присутствие раньше, чем вы рассчитывали. Не думайте, это не был специально отданный приказ или намеренное действие, но лес с некоторых пор неплохо чувствует мое настроение и нередко выполняет то, о чем я его попрошу. А мне не хотелось, чтобы поблизости от нашего дома ошивались наемники.

При одном только воспоминании о кордоне по лицам эльфов пробежала болезненная судорога.