Чтение онлайн

Ветер за последний час заметно усилился. Гэри по-прежнему шел по обочине дороги, то и дело отбрасывая с лица пряди волос и мысленно проклиная брата, навязавшего ему свой мотоцикл. Каждую сотню ярдов он останавливался, переводя дыхание.

А ветер все усиливался, все ниже пригибая к земле деревья, росшие по обеим сторонам дороги. Луна исчезла в затянувших небо тучах, и стало совсем темно. Злобной насмешкой звучал свист ветра в ветвях деревьев и кустарников. Справа от него поднимались темные холмы, скрывавшие от взора окраины Хинкстона и свет уличных фонарей. Гэри взглянул на часы. Четверть первого... А ведь в шесть утра он уже должен опять быть на ногах... Снова и снова поминал Гэри недобрым словом своего брата. Господи, когда же он наконец доберется до дома? Ему поспать бы хоть несколько часов... «А что, если, — подумал Гэри, — позвонить утром на работу и сказать, что заболел?» Подумал, но тотчас отбросил эту мысль. Прошло два года с тех пор, как он окончил школу, но лишь недавно наконец-то получил работу — работу в булочной. Так что Гэри не мог себе позволить испытывать судьбу. Ведь имея на руках всего лишь школьный аттестат, не так-то просто найти работодателя.

Наконец Гэри добрался до поворота. Ветер здесь дул даже сильнее, чем он ожидал. Его злобное пронзительное завывание в высоких зарослях кустарника напоминало стоны сказочных духов, вещающих о смерти. Гэри продолжал устало брести по обочине, и, несмотря на холодный ветер, он даже чуть вспотел.

Остановившись в очередной раз передохнуть, поднял голову и увидел впереди себя машину: она стояла ярдах в двух от него. Стояла на придорожной стоянке с включенными фарами.

Гэри невольно улыбнулся. Возможно, водитель подбросит его до Хинкстона. А мотоцикл они как-нибудь пристроят в багажнике... Не может быть, чтоб этот парень отказал ему... Гэри прибавил шагу.

Что-то в машине этой было знакомое...

Что-то... Но что именно?

Он подошел поближе и вдруг сообразил, что это та самая машина, которая час с лишним назад чуть не сбила его.

Гэри почувствовал, как в нем закипает гнев. Но он все же сумел взять себя в руки. Если водитель подбросит его до города, то, возможно, Гэри изменит свое мнение о нем. А об инциденте он упомянет по дороге лишь вскользь, как бы в шутку... Стоит ли придираться к мелочам?

Подойдя к машине, он услыхал приглушенное урчание мотора — единственный звук, нарушавший ночную тишину.

Вероятно, водитель не один... Должно быть, уединился со своей подружкой. Видать, решили наскоро перепихнуться. Гэри ухмыльнулся, затем с сомнением покачал головой: если бы они возились на заднем сиденье, водитель вряд ли оставил бы включенными двигатель и фары.

Мотор урчал в полночной тиши все так же тихо, монотонно...

Ветер чуть утих, но по-прежнему клонились вниз ветви деревьев, словно кто-то невидимый пригибал их к земле. Гэри подошел к машине. Заглянул.

В салоне было пусто.

Парень, наверное, зашел за изгородь по малой нужде, размышлял Гэри, осматривая машину. Что ж, придется подождать, пока тот не вернется.

Прислонив мотоцикл к изгороди, Гэри снова подошел к машине, восхищенно рассматривая сверкающий кузов. Он подумал о том, что пора бы начать откладывать деньги на уроки вождения. Ему нравилось гонять на мотоцикле, но машина ведь совсем другое дело. Он обошел автомобиль со всех сторон, изучая его с видом знатока, приценивающегося к товару.

Мотор работал по-прежнему.

Гэри в недоумении оглянулся на изгородь — куда же запропастился водитель? Он вздохнул и продолжил осмотр. Рука его почти непроизвольно потянулась к ручке.

Дверца тотчас отворилась.

Гэри нахмурился.

Как странно... Не очень-то разумно оставлять машину с включенным двигателем и зажженными фарами, но чтоб не запереть дверцу... Одно из двух: либо водитель чересчур доверчив, либо круглый дурак. Гэри взялся за ручку задней дверцы.

И тут не заперто.

Обойдя машину, он нажал на ручку со стороны водителя. И уже не удивился, когда дверца поддалась.

Машина, качнувшись, сдвинулась с места.

Сдвинулась лишь на дюйм-другой, но и этого оказалось достаточно — Гэри в испуге отпрянул назад. «Наверное, ручной тормоз отошел», — подумал он. Двигатель по-прежнему работал вхолостую. Минуту спустя Гэри вновь шагнул к дверце водителя, рассудив, что все же лучше поставить машину на ручной тормоз, пока она не скатилась с пологого холма. Он приоткрыл дверцу. И в тот же миг почувствовал на своем затылке чьи-то руки. В следующее мгновение сильные цепкие пальцы сомкнулись у него на шее, впившись в горло.

Захваченный врасплох, совершенно беспомощный, Гэри не в силах был сопротивляться, когда руки невидимого противника с силой швырнули его на стекло.

Гэри почувствовал, как по лицу его заструилась кровь.

Он вскрикнул от боли и изумления, и тут же последовал еще один толчок — гораздо сильнее предыдущего. Теперь он ударился лицом о дверцу; его пронзила жгучая боль: осколок одного из сломавшихся зубов вонзился в язык. Рот Гэри наполнился кровью, заструившейся по подбородку и закапавшей на куртку. Тут наконец он попытался оказать сопротивление, однако невидимый противник нанес еще один удар: после очередного столкновения с машиной Гэри лишился еще нескольких зубов и сломал нижнюю челюсть. Юноша попытался закричать, но боль была невыносима и он уже находился на грани беспамятства.

Гэри Синклер привалился к капоту, соскользнул на землю. Перекатившись на спину, попытался разглядеть своего мучителя. Незнакомец сел на корточки, ухватил Гэри за волосы, приподнял над землей; он вглядывался в залитое кровью лицо, словно оценивая тяжесть нанесенных увечий.

И тут Гэри увидел нож. Лезвие десяти дюймов длиной. Чуть толще вязальной спицы. Гэри застонал — боль была мучительной, невыносимой... Он попытался вырваться, но тщетно: рука вцепилась в него мертвой хваткой.

Острие ножа коснулось века... Почувствовав, как штаны его становятся теплыми и влажными, Гэри понял, что обмочился.

Острый как игла кончик ножа проколол белок его правого глаза.

Острие погружалось в глаз долго и медленно. Неторопливо, с какой-то садистской основательностью нож как бы вставляли в дергающееся глазное яблоко.

Наконец Гэри нашел в себе силы закричать, но его безумный вопль тотчас оборвался — лезвие еще на дюйм вошло в глазницу. Нож продвигался все так же медленно, размеренно...

Еще на дюйм...

На два...

На три...

...Остекленевший глаз выплеснулся на залитую кровью щеку. Лезвие же проникало все дальше... Вот острие коснулось лобной доли мозга.