Чтение онлайн

В мире провокации, как и во всякой другой сфере человеческой деятельности, имеются свои «герои».

Известность Романа Малиновского, крупного большевика, ничем не уступала знаменитому Евно Азефу из партии эсеров.

Странная судьба лежала за плечами «большевистского Азефа».

Царская охранка накопила колоссальный опыт по внедрению провокаторов в ряды различных политических течений. Не имелось ни одной организации, где не присутствовали бы её тайные «глаза и уши». Соблазняя «революционеров» на предательство, охранка умело действовала рублём: в этом ведомстве существовала сдельная оплата. Малиновский начал с мелочи — 25 рублей в месяц, однако вскоре добился предельной ставки — 500 рублей.

Стремительный успех Малиновского во многом объяснялся тем, что он с первых же шагов стал любимчиком Старика (Ленина). Молодой, энергичный, резкий в суждениях, уверенно разбирающийся в политических событиях, провокатор сумел мгновенно завоевать привязанность как самого Вождя, так и Крупской (особенно Крупской!). Именно таким, по мнению Ленина, должен быть передовой рабочий. Всячески выделяя его и продвигая, Ленин ввёл Малиновского в Центральный Комитет, сделал его главой так называемого Русского бюро и даже поручил ему возглавить думскую фракцию большевиков. Иными словами, провокатор сделался в партии фигурой вровень с самим Вождём!

Если учесть, что главным редактором «Правды» к тому времени стал также опытный провокатор Мирон Черномазов, то контроль охранного отделения за деятельностью большевиков стал абсолютным.

Внедряясь в партию большевиков, Малиновский получил главное задание: проникнуть в самое ближайшее окружение Ленина. С помощью провокатора охранка намеревалась держать Ленина на коротком поводке. Ей хотелось «быть в курсе всей деятельности Ленина, а также использовать его и руководить им в направлении интересов политики Департамента полиции».

С этим поручением Малиновский справился блестяще.

В 1912 году в Праге состоялась конференция РСДРП (б). Малиновский присутствовал как представитель мощного Союза металлистов. Он так себя поставил, что за ним ухаживали, его слова ждали. Совершенно очарованный им Ленин повёз его из Праги в Лейпциг, где познакомил с Ганецким и Уншлихтом (оба уже работали на немецкий Генеральный штаб). В том же году в Вене собрался общий съезд всех политических организаций, представляющих русскую эмиграцию. Нагрянул даже Троцкий в сопровождении Урицкого и Ларина. К этому событию охранка подготовилась заблаговременно. Венское собрание выглядело настоящим сборищем матёрых провокаторов. Вот их имена: Г. Алексинский (полицейская кличка Лапка), А. Поляков (Пётр, Александр, Кацап, Сидор), Р. Малиновский (Портной), А. Романов (Пелагея), М. Черномазов (Москвич), доктор Я. Житомирский (Андре, Доде).

Каждый из провокаторов не только написал отчёт о съезде, но и внёс в его работу свой посильный вклад. Дело в том, что основной задачей собиравшихся было объединение всех имеющихся сил. Для этого следовало разделаться с Лениным, объявив его узурпатором и диктатором. Однако такой ход событий не устраивал генералов из охранки. Ленин был им нужен для осуществления дальнейших планов. И провокаторы, каждый на свой манер, внесли разлад в работу съезда и сорвали намечавшиеся «похороны» Ленина.

После Праги и Вены Малиновский стал получать высший провокаторский оклад — 500 рублей в месяц.

Охранное отделение постоянно испытывало нужду в неистовых горланах, в крикливых выступальщиках против существующего режима. Такие базарные ниспровергатели своей показушной смелостью значительно облегчали властям применение репрессивных мер.

Как правило, все провокаторы отличались поразительной дерзостью в своих митинговых выступлениях.

В Государственной Думе Малиновский пользовался славой скандалиста. Он открыто призывал к свержению самодержавия и упрекал робких деятелей в постоянном соглашательстве с режимом. Его завидное бесстрашие создало ему славу пламенного борца за народное счастье, которому плевать на аресты, тюрьмы, суды.

Последним летом перед войной Малиновский принял участие в работе IV Всероссийского съезда торговых служащих. Собрание было многолюдным и настроено по-боевому. Председательствовал Керенский. Одному из первых он предоставил слово Малиновскому. Зажигательная речь большевистского делегата произвела оглушительное впечатление. Полиция такого позволить не могла и немедленно прикрыла съезд. Несколько человек из числа организаторов были тут же арестованы.

Год спустя после Пражской конференции Малиновский отправился к Ленину в Польшу, в Поронино. Они горячо и много говорили о провокаторстве. Охранка не дремала. Малиновский кипел негодованием. Из Поронино он уехал с ленинским заданием. Вождь поручил именно ему возглавить борьбу с провокаторами в партии. Узнав об этом, охранка без промедления пришла ему на помощь. Генерал Джунковский распорядился «стравить» некую Шорникову, не очень ценного агента. В качестве ответной меры Малиновский «сдал» Сталина и Свердлова. Они оба были арестованы в Петербурге и сосланы за Полярный круг, в Курейку.

Долгой полярной ночью Сталин и Свердлов подробно обсудили подозрительное поведение любимчика Вождя (особенно же — Крупской). Всё в нём поражало нарочитостью, фальшивостью. Не таким он был, каким хотел казаться! Пожалуй, лишь одно в нём было натуральным — усугубляющееся год от года пьянство. Но… что делать? — за него горой стояли Ленин с Крупской. У них в семье провокатор был принят как родной.

Елена Розмирович, тогдашняя любовница Малиновского, работала в думской фракции большевиков. С ней провокатор перестал стесняться. Она обратила внимание, что её сожитель проматывает чересчур большие деньги. Со своими подозрениями она обратилась к Ленину и Крупской. Те подняли её на смех. Заподозрить такого человека! И — в чём?! Крупская, глядя на неё своими мертвящими глазами, обезображенными запущенной базедовой болезнью, посоветовала ей обратиться к психиатру.

Внезапно над партией большевиков грянул гром с ясного неба: на самом пике своей большевистской деятельности Малиновский заявился к председателю Государственной Думы Родзянко, швырнул ему свой депутатский мандат и, не вдаваясь в объяснения, объявил, что слагает с себя все полномочия. Что и говорить, поступок был из ряда вон. Такого ещё не бывало.

Многомудрый Родзянко, поразмыслив, обратился к шефу жандармов генералу Джунковскому. Тот сначала отвечал уклончиво, затем, однако, признал, что Малиновский много лет был у него «на окладе», но он решил с ним расстаться «по моральным соображениям». Лукавый генерал умолчал, что провокатор уже получил заграничный паспорт и положенные в таких случаях наградные в размере годового оклада — 6 тысяч.

Признания главного жандарма повергли Родзянко в глубокие раздумья. Повторялась история с Азефом. Того, тщательно законспирированного провокатора, вдруг на совершенно ровном месте «сдал» генерал Лопухин, тогдашний глава царской охранки. О том, что заставило его совершить столь чудовищное служебное преступление, не смог выяснить даже закрытый суд. Лопухин точно так же, как и Джунковский, объяснил свой поступок «соображениями нравственного порядка». Суд приговорил Лопухина к каторжным работам. Джунковский же не понёс никакого наказания и продолжал занимать свой высокий и важный пост.