Чтение онлайн

— Скажешь тоже, — смутилась Лера.

Девчонка так разительно отличалась от тех, с кем она познакомилась за сегодняшнее утро, выглядела такой юной, чистой и неискушенной, что Лера почувствовала к ней искреннюю симпатию, смешанную с жалостью.

— Ты тоже очень даже ничего, — ответила она комплиментом на комплимент. — Особенно коса замечательная. У меня ни в жизнь бы такие волосы не отросли.

— Хочешь, заговор скажу, чтоб выросли? — предложила Настя.

— А поможет? — усмехнулась Лера.

— Обязательно, — убежденно и горячо подтвердила девушка, — у меня прабабка сто заговоров знает. И от ангины, и от несчастной любви, и даже от бесплодия. Значит, так: берешь куриное яйцо, золотое колечко, зеркальце… — Настя вдруг замолкла на полуслове, напряженно глядя на дверь столовой.

— Зеркальце, — нетерпеливо повторила заинтригованная Лера. — Что дальше? Эй, ты заснула? — Она обернулась, желая увидеть причину Настиного беспокойства.

В дверях стояла Наталья, в своем крахмальном халате и высокой шапочке. Встретившись взглядом с Лерой, она улыбнулась и исчезла.

— Не люблю ее, — мрачно призналась Настя, поднимаясь из-за стола.

«И ты тоже! — подумала Лера. — Надо же, не одна я, значит, такая».

— Прабабка говорила: «Бойся людей с дурным глазом». У нее глаза дурные, замечала? — Настя сгребла грязные тарелки в стопку.

— Да ну, тебя! — отмахнулась Лера, вставая вслед за девушкой. — Тебе бы ужастики сочинять, а не в больнице работать.

Однако про себя она подумала, что Настя права и глаза у старшей медсестры правда дурные. И тут же вспомнила Анну, ее вызывающие формы, смазливое, накрашенное лицо, уверенный, залихватский тон. Вот она бы посмеялась над Лерой, услышав, о чем та беседует с чудаковатой медсестричкой!

— Пойдем-ка работать, Настасья, — деловито сказала Лера. — А то мы с тобой заобедались.

Савинова выписалась только через две недели. За это время Лера успела по-настоящему подружиться с Анной, дважды поссориться и помириться со Светкой, как-то нежно, по-сестрински привязаться к «блаженной» Насте и, наконец, убедиться, какой первоклассной медсестрой является Наталья.

Лере казалось, что вся ее долгая предыдущая жизнь была намного беднее событиями, чем эти четырнадцать дней, промелькнувшие стремительно и молниеносно.

Каждый из них приносил с собой кучу новых впечатлений, проблем, требующих безотлагательного решения, тревог и маленьких успехов, так что, едва переступив порог больницы, Лера тотчас напрочь забывала обо всех своих личных переживаниях и погружалась с головой в работу.

Тягостные воспоминания наваливались лишь вечером, когда на негнущихся, гудящих от усталости ногах она добиралась до садика и видела Машкины полные тоски глаза. Тогда Лерины мысли сразу возвращались к Илье, к его предательству и подлому многомесячному молчанию.

Машка молча шагала домой, старательно обходя лужицы на тротуаре, негромко, трогательно посапывая в такт ходьбе, и Лера испытывала острую, мучительную вину перед ней.

Ужин проходил в бесплодных попытках разговорить дочку. Лера задавала Машке вопросы о садике, та отвечала неохотно, по большей части односложно: да, нет. Едва покончив с едой, зевала и просилась спать.

Уложив ее, Лера чувствовала, что и сама начинает клевать носом. Наскоро переделав хозяйственные дела и приняв душ, она с трудом доходила до кровати и тут же проваливалась в сон.

А назавтра все повторялось.

Отделение жило своей жизнью, напряженно, но слаженно, и Лера постепенно, день за днем все глубже входила в эту жизнь, постигала ее особые, порой негласные законы, улавливала истинную, а не видимую суть вещей и отношений.

Врачей кроме Леры было четверо, из них в первый день она познакомилась со всеми, кроме старенькой Полины Михайловны, пенсионерки, работающей в больнице на полставки и вечно хворающей — то сердце, то давление.

Анна, красивая, наглая, самоувереная Анна, втайне мечтала о ребенке, которого не могла иметь после неудачного аборта. За цинизмом и бравадой она скрывала тоску и отчаяние.

Светлана недавно похоронила родного брата и после работы спешила не домой, удобно устроить свое измученное тело на диване, а к обезумевшей от горя матери.

Обо всем этом, а также о многом другом Лера узнала исподволь, из мимолетных откровенных разговоров, из сплетен, которыми полнилась ординаторская просто из личных наблюдений.

Теперь ей была ясна и истинная причина Настиного негативизма по отношению к Наталье. Причина оказалась банальной: вечно витающая в облаках Настя к своим обязанностям относилась весьма частенько задерживалась с процедурами, а то и вовсе забывала выполнить назначение врача, и эта ее расхлябанность выводила из себя педантичную и пунктуальную Наталью. Между ней и девушкой по многу раз в течение дня вспыхивали конфликты. Наталья нападала, Настя защищалась, оправдывалась, а потом бежала жаловаться Лере, в которой с первого дня почему-то признала покровительницу.

Лера только пожимала плечами: было очевидно, что Насте сейчас не до работы, слишком ее волнуют проблемы личного порядка.

Единственным, кто так и оставался для Леры полной загадкой, был Максимов. Она старалась избегать его, по всем интересующим ее вопросам советовалась со Светланой. В свою очередь завотделением также не предпринимал больше попыток заговорить с Лерой, и она начала сомневаться в том, правильную ли оценку дала шефу при первом знакомстве.

…На выписку за Ольгой Савиновой пришел ее муж. Против ожидания Леры, он оказался вовсе не забулдыгой, а очень приятным малым, невысокого роста, крепко сбитым и румяным.

Лера стояла поодаль и смотрела, как Савинов выносит из палаты женины пакеты с вещами. Ольга шла за ним следом, счастливо улыбаясь. За две недели укрепляющих процедур с ее лица сошли бледность и одутловатость. Она слегка накрасила глаза и губы, а жидкие, белесые волосы уложила в прическу.

«А ведь она хорошенькая, — с удивлением отметила Лера. — Даже можно сказать, красивая. И молодая еще. А совсем недавно казалась такой старой и невзрачной».

Ольга и ее муж остановились у дверей, ведущих на лестницу. Савинов поглядел на Леру, улыбнулся.