Чтение онлайн

Галина Аркадьевна. От всего.

Изольда Тихоновна. От жизни.

Галина Аркадьевна. Нет, только от хозяйства.

Изольда Тихоновна. А что я тогда буду делать? Ждать участкового врача?

Николай Павлович. Ma, ну что ты говоришь.

Изольда Тихоновна. Я знаю, что я говорю. Я в этом доме всю жизнь была хозяйкой. Сначала с папой, потом с тобой, потом с вами. И вы все получали из моих рук. И вы, и, кстати, ваша собака. А теперь что вы прикажете мне делать – идти в лифтерши? Я отстала от жизни для этой работы – я не знаю, кто с кем живет. (Отходит, садится в кресло.)

ПДП идет за ней.

Лида. Так, интересно. Значит, для нас ты не хотела уйти на пенсию. Ни для меня, ни для внучки. Нам помочь ты не могла, а для совершенно чужого человека…

Галина Аркадьевна. Лида!

Николай Павлович встает, отходит.

Тебе не стыдно перед Николаем Павловичем!

Лида. А тебе, тебе не стыдно перед Игорем? С нами ты была незаменимый работник, на тебе держалась вся московская промышленность, а сейчас ты уже не командир производства, ты просто женщина. Вдруг. Вспомнила.

Галина Аркадьевна. Да. Вспомнила. Вспомнила. А что я могла с вами вспомнить? Кастрюли? Пеленки? Магазины? Разве только в этом – женщина? Ты хотела мне оставить только этот ее удел и хотела, чтобы я за это еще и спасибо тебе говорила. Нет, дорогая. У нас есть еще и другое предназначение. И оно не заказано ни одной из нас. Ты скажешь – возраст, смешно. А я скажу – не смешно. Может быть, немного грустно. Что так поздно. Что так мало осталось. Молодость эгоистична, и тебе этого сейчас не понять. И я бы очень хотела, чтобы ты никогда этого не поняла. Чтоб никогда не осталась одна, не отвыкла от местоимения «мы». Иди, детка, и постарайся вырастить свою дочку так, чтобы никогда не услышать от нее всего, что я от тебя услышала. (Отходит, ложатся на диван.)

Игорь. Кажется, ты не очень удачно выступила.

Лида. Я не хотела.

Игорь. Не ври – хотела. Только это было нехорошее желание. Пойди к ней, извинись.

Лида. Черт меня за язык дернул. (Подходит к Галине Аркадьевне, садится около, обнимает ее.)

Игорь. Кажется, я знаю, чем это все кончится.

Изольда Тихоновна (подходит). Так я вам скажу, чем все это кончится: мы будем меняться.

ПДП (подходит). Как меняться, слушай? Что говоришь!

Изольда Тихоновна. Я знаю, что говорю. Трое неработающих в одном месте? Не считая собаки? Нет, нет – меняться.

ПДП. В Ереван?

Изольда Тихоновна. Нет, здесь.

ПДП. Ну, здесь тоже можно что-то подобрать.

Изольда Тихоновна. А, что можно подобрать, когда все хорошее давно уже подобрали другие?

ПДП. Почему все? Меня еще никто не подобрал.

Изольда Тихоновна. По-прежнему хочешь насмешить людей?

ПДП. Почему насмешить, слушай? Два человека столько лет – не знаю, как сказать – дружат, да? – что здесь смешного?

Изольда Тихоновна. Вот именно. Плакать надо.

ПДП. Обязательно крайности, да? А спокойно пожить нельзя? С внутренним достоинством.

Изольда Тихоновна. С достоинством? И чтоб меня Изольдочкой звали?

Галина Аркадьевна. Или просто – она.

Игорь. И к этому легко привыкаешь.

Галин а Аркадьевна. В этом даже что-то есть.

Лида. Это подчеркивает ваше особое положение в семье.

Николай Павлович. Мне кажется, в этом – уважение пополам со страхом.

ПДП. Ну? А что еще нужно женщине?

Изольда Тихоновна. Я не знаю. Я должна подумать.

ПДП. Сколько можно думать, слушай? Тридцать лет думаешь, ну. Шесть пятилеток.

Изольда Тихоновна. К тому же я твоей матери всегда не нравилась.

ПДП. Теперь это практически неважно. Мама плохо видит.

Изольда Тихоновна. Представляю, что скажут мои новые родственники.

Лида. Это замечательно. На худой конец всегда можно поменяться.

Галина Аркадьевна. Поздравляю. Между прочим, есть один человек, скажете, что вы от тети Зины.

Игорь. Вы молодец. Вам, кстати, связать ничего не нужно?

Николай Павлович. А почему опять разговоры о разъезде? Хватит разъезжаться. Давайте наоборот – съедемся. Все вместе. Одной семьей. А?

ПДП. Это выдающаяся идея. Мама очень обрадуется.

Николай Павлович. Нет, вы подумайте, как это здорово. Пять поколений под одной крышей. Хочешь мудрого совета– – пожалуйста. Не хочешь – все равно пожалуйста. Хочешь немного детского лепета – круглые сутки. Хочешь на стадион – тоже есть с кем пойти. Правда, некогда. Хочешь один побыть – в конце концов тоже можно устроиться. Если дождя нет. Ну? По-моему, я здорово придумал. А вы как считаете?

Все рассаживаются как на старинной фотографии. В центре – пустой стул. Слева – Изольда Тихоновна, за ней – Николай Павлович. Справа от стула – ПДП и Галина Аркадьевна. Сзади стоят Лида и Игорь. Впереди группы – детская коляска, на ней висит поводок. Говорят, не меняя позы.

Галина Аркадьевна. У меня сегодня конференция, буду поздно. (Отходит.)

Лида. У меня семинар вечером, девочку покормите. (Отходит.)

Игорь. Я после работы – в библиотеку, с собакой не забудьте выйти. (Отходит.)

Изольда Тихоновна. У нас в жэке лекция, деньги на продукты на столе. (Отходит.)

ПДП. Вечером в «Арагви» встреча ветеранов, телевизор не оставьте опять на ночь включенным. (Отходит.)

Николай Павлович. Я тоже… Это… Закат рисую. (Отходит.)

На авансцене остается пустой стул, к нему подходит ПДП.

ПДП (стулу). Извините. (Отставляет его в сторону. В зал.) Вот видите. Я же говорил. Почему-то когда в семье возникают сложности, кажется, что проще всего разъехаться. Не знаю, может, это и правда проще всего. Но вот лучше ли? Может, для начала, прежде чем менять площадь, попытаться поменять что-то в себе? Скажем, сменить раздражение на терпимость? Или упрямство на снисхождение? А? Может, тогда не придется делить мебель, под которую мы когда-то ходили пешком? Не надо будет увязывать книги, которые нам читали по слогам? Можно будет не пересчитывать ложки, с которых нас, помните, кормили – за мамино здоровье, за папино… В конце концов, это всегда успеется. Но может, не надо с этим спешить? Ведь в жизни, в отличие от арифметики, сложение дается нам всегда труднее, чем деление… Впрочем, возможны варианты.