Чтение онлайн

Так вот, телеги Фульгозия — пока они оставались в его мастерской — могли быть уподоблены хорошо воспитанным, законнорожденным, прилежным, почтительным детям из очень, очень хорошей семьи.

Тем сильнее было огорчение мастера, когда он увидел, в каком состоянии прикатили к нему очередное его детище, порожденье рук его.

Флодар появился в дверях мастерской вслед за своими слугами, которые тащили сломанную телегу, точно больного на носилках (за той только разницей, что носилки одновременно являлись и больным).

Фульгозий схватился за уши и закричал:

— Что вы натворили, молодой господин? Во что вы превратили лучшую из моих телег?

Флодар ответил сумрачно:

— Моей вины в этом нет, любезный Фульгозий! Взгляните сами — надругался над телегой мой враг, человек, желающий моего посрамления!

— Ужас, ужас! — продолжал, не слушая, причитать Фульгозий. — Ужас, ужас! Как такое могло произойти? Кто поднял руку на эдакое совершенство?

— Я запросто мог убиться, — сказал Флодар. — По правде говоря, даже удивительно, что я не убился.

— Сколько уродства должно быть в душе, чтобы сломать такую прекрасную телегу? — вопросил Фульгозий, не рассчитывая, впрочем, получить внятный ответ. — Я глубоко потрясен.

— Мастер! — воскликнул Флодар. — Это сделали мои враги!

Фульгозий сощурился:

— О ком вы говорите?

— Об этом чванливом Айтьере, разумеется. Об Айтьере с шестнадцатого витка. Он воображает, будто он выше меня!

— Поистине, низко доказывать свою высоту, ломая чужие телеги! — сказал Фульгозий.

Тем временем слуги перевернули телегу колесами вверх, так что она теперь лежала посреди мастерской, точно убитый зверек с задранными лапками.

Фульгозий подошел, посмотрел, затряс волосами.

— Ужас! Ужас! — повторил он много раз. А потом добавил: — Я заменю ось. Но гармония погибла безвозвратно.

Оставив телегу у мастера (и слуг, чтобы потом прикатили ее обратно), Флодар вышел на дорогу и стал наслаждаться свежим ветерком, видом на море и разными мыслями, в первую очередь — о Вицерии.

Недавно Вицерия улыбнулась ему и с намеком повела бровью. Флодар истолковал эту короткую, очаровательную пантомиму вполне однозначно. Возможно, Вицерия остановила свой выбор на нем.

В таких мыслях Флодар брел по дороге и без устали любовался на цветники, разбитые у домов четырнадцатого и пятнадцатого витков.

И тут навстречу ему вышел Альфен. С Альфеном был еще Озорио.

Друзья остановились и начали беседовать, а море сияло внизу нестерпимым блеском, заливавшим верхнюю часть горы и край облаков.

Альфен сказал:

— Говорят, ты упал, любезный Флодар.

— Это правда, — не стал отрицать Флодар, поскольку падение его совершилось на глазах у большого числа свидетелей, в том числе и у Озорио.

— Я сожалею о твоей неловкости, — сказал Альфен.

Флодар сделал небрежный жест рукой, хотя, небо свидетель, многих моральных усилий стоила ему эта небрежность!

— Не стоит сожалений, милый Альфен.

— Однако Вицерия, говорят, все видела.

— Вицерия добра, — ответил Флодар. — К тому же падение мое не было следствием неловкости.

— Разве? — Альфен выразительно двинул глазами.

— Точно! Все это — дело рук моих врагов. Они подпилили ось у моей телеги. Фульгозий как раз занят ее ремонтом.

— Враги? Разве могут быть у тебя враги, любезный Флодар? — сладким тоном удивился Альфен.

— Враги есть у любого, на кого обратила свои взоры прекрасная женщина, — ответствовал Флодар многозначительно.

— О! — воскликнул Альфен. — Так на тебя обратила внимание женщина?

— Возможно.

— Возможно?

— Нет ничего невозможного; стало быть, и такое возможно.

— Ты говоришь загадками.

— Отнюдь!

— В таком случае открой нам, дорогой Флодар, какую женщину ты имеешь в виду? — вмешался Озорио, который вдруг почувствовал себя лишним среди этого стремительного обмена репликами.

Выдержав короткую паузу, Флодар произнес:

— Секрета нет, это Вицерия.

— Вицерия! — воскликнул Альфен и засмеялся.

Флодар насторожился:

— Почему ты смеешься? Разве я сказал что-то такое, над чем стоило бы посмеяться?

— Нет, разумеется нет… — Альфен еще раз усмехнулся, напоследок, и сделался серьезным. — Однако, брал мой Флодар, ты глубоко заблуждаешься насчет Вицерии. Не далее как вчера глядела она на меня многозначительно, и поводила бровью, и улыбалась уголком рта, а у женщин брачного возраста это служит намеком на возможность дальнейших отношений с мужчиной.

— Такого не может быть! — запротестовал Флодар.

— Почему же? — И Альфен приосанился. — Клянусь тебе, она ясно давала мне понять, что я ей по сердцу.

— Невозможно, — обрубил Флодар. — Не может она быть столь коварна! Это мне посылала она намеки, и притом такие ясные, что я уже начал призадумываться над покупкой доброго платья для сватовства.

Альфен погрузился в молчание. И с каждым мгновением делался он все более мрачным, пока наконец все его лицо не затуманилось. Несколько раз поглядывал он на Флодара, то отводил глаза, то сильно моргал, то вдруг совсем отворачивался. Наконец он обратился к Озорио:

— А ты что скажешь?

Озорио замахал руками:

— Меня не спрашивайте! Со мной она еще более коварна, чем с вами обоими.

— Сдается мне, — сказал Альфен, — Вицерия всем нам заморочила голову. Флодару она раздает точно такие же безмолвные обещания, что и мне.

— Но для чего? — удивленно спросил Флодар. — Не для того же, чтобы рассорить нас?

— Для того, — ответствовал Альфен, который был гораздо более искушен в различных коварствах, — чтобы отвести наше внимание от истинной ее цели.