Возрождение
Шрифт:
В доме башмачницы повторилось почти то же самое, только башмачница была женщиной за пятьдесят, но тоже предлагала за Славу деньги, и очень даже неплохие по меркам этого мира – по золотому за акт. Когда Лера вышла из башмачной, она пребывала в препаршивом состоянии духа и на смех Славы по поводу торгов за его услуги, сказала:
– Интересно, а что было бы, если бы ты меня оставил дома? Как бы ты разговаривал с этими озабоченными бабами? А-а-а! Я знаю как! Ты бы всех их попользовал, да? Да-да, не отказывайся! Вот почему ты норовил сбежать от меня, бросив с многоножками? Свободы захотел, свободного плавания? Решил тут развлечься, пока меня нет? Нет уж, мой любимый, только с моего разрешения. Вот кончатся деньги, и будем тебя сдавать в аренду. А чем не бизнес? Правда, классно?
– Эй, ты чего завелась? – усмехнулся Слава. – Мой успех у дам не дает покоя? Не беспокойся, исполню я свои супружеские обязанности – в теплой постельке, как ты и хотела. Чего ты себя накручиваешь?
– Беспокоюсь я, Слав. Валить отсюда надо, и побыстрее. Как получим барахло, закупимся и свалим.
– Свалим, само собой. Вот узнаем, где этих самых грессов найти, и сбежим.
– Ты уверен, что мы с ними договоримся и они нас пропустят?
– Я все-таки псионик, и мне кажется, что получится. Главное, чтобы сразу стрелами не утыкали. Но на это у нас керкары есть – не дадут им тихо напасть. В общем, чего гадать, будем делать то, что нужно. И будь, что будет… В крайнем случае пройдем с боем. Грессы ничто против лучеметов.
Пройдя через оживленный и шумный зал в свою комнату, под взглядами-прицелами посетительниц, Слава и Лера с облегчением уселись на стулья, сбросив опостылевшие плащи и вытянув ноги. В комнате было тепло, в маленькие оконные стеклышки бился дождь, и не хотелось никуда отсюда выходить, даже чтобы поесть.
– Ну что, принесешь еду сюда? – улыбнувшись, спросил Слава. – В связи с последней информацией не хотелось бы тебя подвергать опасности на этом «диком Весте». Или уж наплюем на все и пойдем питаться, как и все? Что-то мне претит прятаться в комнатушке, когда внизу ждет горячий суп, пироги и салаты!
Лера сглотнула слюни и храбро заявила:
– Наплевать на них! Пошли да поедим нормально, как люди! Ну убью парочку, и что?
– А потом еще парочку, и еще… – задумчиво проговорил Слава. – Слушай, у меня есть одна мысль, как их утихомирить. Давай-ка сюда Хагру.
– Что, Слав, ты хотел узнать? – Девушка наклонилась вперед и с усмешкой посмотрела на мужчину. – Хагра тут!
– Послушай-ка… по вашим законам чести женщина может вызвать мужчину на поединок?
– Смеешься? Это все равно как вызвать трехлетнего ребенка или старушку-инвалида! Ты вспомни, какой шум был, когда ты вызвался участвовать в Играх, – половина участниц чуть не сбежали! И потом скандал был…
– А вот такая ситуация – женщина вызвала женщину, но та отказалась участвовать в поединке? Это как?
– Ну так не может быть… Как это так? Если официально, с надзором Главы, как она может отказаться? Ее изгонят из города, лишат должностей и жалованья… хм… Чего ты задумал?
– Да надоело скрываться. Давай, сделаем вот так… – И Слава объяснил, что нужно сделать.
Через десять минут они уже шагали вниз по лестнице, в обеденный зал, – Лера-Хагра в килте, а Слава в одних шортах. В зале было жарко от печей, от кипящих котлов, так что практически все посетительницы сидели полураздетые, в одних суконных штанах или – реже – в килтах. Впрочем, портупеи с мечами были на месте, в каком бы состоянии обнаженности они ни находились. В воздухе вкусно пахло жареным мясом и пряностями, так что голод Славы и Леры увеличился многократно. Если Лера-Хагра еще обладала обычным телом, которое подольше терпит голод, то Слава, с его ускоренным обменом веществ, просто сгорал от желания проглотить что-то вроде быка.
Кто-то из посетителей заметил спускающуюся вниз парочку и громко присвистнул, толкая соседку в локоть:
– Глянь, глянь, какой красавец! И этой метелке достался! Ну что за несправедливость! У нее и сиськи-то как следует не выросли, а глянь, какого мужика отхватила! Боги несправедливы, как и обычно. Сколько уже сижу в этой дыре и едва раз в две недели мужика имею, а тут… Коряга чертова!
– Ну не такая уж коряга, – с усмешкой сказала ее соседка, женщина лет тридцати, со шрамом на плече и голове, пересекающем короткую прическу белым росчерком. – Очень даже красивая девчонка, я бы с ней покувыркалась. Аппетитная штучка. А мужчина – женоподобный, конечно, но вон какой здоровенный… представляю, если залезть на него, он до самого горла достанет! Ух… просто мурашки по коже! Ты ешь, ешь, а то опять нажрешься вина и будешь валяться. Когда пьешь – надо плотно есть.
Слава и Лера прошли к свободному столику в углу под взглядами молчаливых от неожиданности присутствующих и уселись так, чтобы Слава видел зал, а Лера сидела к нему спиной – он так настоял.
Зал снова загудел, и все старались сделать вид, будто совсем не интересуются этим мужчиной за столиком: ну правда, и кому он нужен? Нам и без него хорошо! Это напоминало, как если бы в комнату, полную половозрелых и не очень-то удовлетворенных мужиков вошла девица в микроюбке и с рвущей топик грудью, – волей-неволей взгляды присутствующих возвращались к Славе.
Подошла подавальщица – в кожаной юбке, как всегда очень короткой. Подавальщица была довольно толстой, широкой, и потому ее объемистый живот свисал над поясом, навевая мысли об арбузах. Массивные груди колыхались в такт движениям, и Слава подумал о том, что в этой даме есть что-то рубенсовское. И еще: он не удивился бы, если она служила тут и вышибалой, выкидывая пьяных дамочек, бьющих посуду. Наверное, так и было, потому что лицо подавальщицы покрывали шрамы, а кулаки ее вызывали уважение своими размерами. Ниже Славы, но гораздо, гораздо шире, она выглядела как борец сумо.
– Эй, сладкая парочка, что будете заказывать? – громко спросила она и, наклонившись ниже, тихо сказала: – У вас башка-то есть? Сидели бы в своей комнате да трахались каждые пять минут! Какого хрена вы сюда спустились? Я бы принесла вам еду в номер, а так сейчас знаете что начнется? Это они еще не поддали как следует! А поддадут… впрочем, ваше дело. Только я за последствия не отвечаю.
– А ничего не будет, – сказал Слава. – Главное, ты не вмешивайся, хорошо? И принеси нам… что там у вас? Мясо, пироги, суп – всего побольше. Очень проголодались.
– Вижу, что ты проголодался, – усмехнулась подавальщица. – Истощал, бедный! Ты, девочка, его в черном теле держишь, не кормишь совсем. Эдак он вообще скоро в бабу превратится, член и тот отвалится от голода! Нет бы кормить своего мужчину как следует! Эх, молодежь, молодежь… ничего не понимаете в жизни. Сейчас принесу вам. Сегодня удались отбивные и суп из героса с фунарками. Пироги – само собой, как есть суп без пирогов! Щас, щас несу, – заторопилась она, услышав, как у Славы забурчало в животе. – Бедненький, заморила тебя злая баба! Попить пивка принести или сладкого чего-нибудь?