Возрождение
Шрифт:
Слава повел вихрь дальше, методично уничтожая установки. Это напоминало, как если бы по ним шел огромный невидимый асфальтоукладчик: боевые приборы скрипели, стонали, как будто не желая прощаться с жизнью, и превращались в бесполезные лепехи металлолома. Ракеты не взрывались… вернее, они взрывались – освобождалась микрочастица антиматерии, – но взрыв тут же гасился невероятной силой тяжести в центре гравитационного вихря, и до мира не доходило ничего – вихрем улавливались даже кванты света, выделившегося при активации заряда.
Слава постарался на славу, скаламбурил про себя псионик. Подумалось: а какую силу тяжести он создал в этом вихре? Тысячекратную по отношению к земной? Стотысячекратную? Он сам не знал. Но, судя по тому, как легко превращалась в блин металлическая конструкция и в тонкую корку размазалось тело человека, сила тяжести была сравнима с звездными величинами. Там, где прошел гравитационный вихрь, почва просела не менее чем на полметра – осталась вдавленная полоса, будто здесь прокатилось гигантское колесо.
Под него попали еще три воительницы, пытавшиеся пощупать или оттащить ломающиеся установки, – их судьба была такой же страшной, как и судьба первой женщины.
Минут через пять все десять установок превратились в блины, густо политые кровью охранниц.
Слава потихоньку встал со своего пригорка возле стены последнего дома перед пещерой и побрел в город, не обращая внимания на то, как возле входа в пещеру вопят в истерике десятка два охранниц.
Отойдя метров на десять, Слава передумал. Он подошел к одиноко стоящему дереву на берегу ручья, вытекающего из горы, и остановился, опираясь на его ствол.
Он снова создал гравитационный вихрь и направил его по кривой траектории, мимо беснующихся воительниц к входу в пещеру. Вихрь подошел к темной дыре, немного поколебался у входа, как бы обнюхивая проход, и двинулся в него, подняв тучу пыли. Там, где вихрь проходил, гора обрушивалась, плотно запечатывая то, что находилось в пещере. Что там было – оружие, или киборги, или скутеры, Слава не знал, да и знать пока не хотел. Запечатать все к чертовой матери, и ладно. Потом откопает. Когда время придет.
Оторвавшись от ствола дерева, Слава пошел по улице, не отпуская далеко от себя вихрь.
Первый попавшийся киборг только щелкнул, как под пятой великана. Второй, тупо смотрящий в пространство, превратился в подобие морской звезды следом за первым. Увы, под удар попали и бегущие к пещере воительницы – сразу три по очереди влетели в гравитационный вихрь и расплескались по мостовой. «Где я их там сортировать буду? Мне завтра на работу!»
Методично выбивая киборгов, Слава пошел по городу, оставляя за собой хаос, панику и разрушения. Он пускал вихрь через углы домов, проседавших, будто картонные, и, подведя его к стене города, обрушил здоровенный кусок, походя уничтожив охранниц и киборгов наверху. Потом просто повел вихрь по контуру стены – она рушилась, превращаясь в песок, камни, бревна. Люди еще как-то соображали, что надо покинуть опасное место, видя, как полоса разрушения приближается и приближается к ним, но киборги получили четкое задание – стоять на месте и пресекать попытки врагов напасть на город, они и стояли, пока не расплющивались в блины.
Обходить город пришлось долго – стена была длинной. Кроме того, никак нельзя было допустить, чтобы подумали, что эти разрушения связаны с толстой грязной замарашкой, крадущейся вдоль домов.
Руководство города появилось тогда, когда стена была уничтожена наполовину. Они метались, кричали, в центре стояла Мудрая, похожая на ту, кого он уничтожил в городке Дары. («Сестра?» – подумал Слава. Женщины были как две капли воды.)
Слава немного поколебался и, оторвав вихрь от стены, метнул его к Мудрой – она и все, кто стоял рядом, были уничтожены в мгновение ока. После этого начался настоящий хаос: женщины разбегались, визжали, вытаращивая глаза и пытаясь выбраться из уничтожаемого города.
Полевые бластеры обнаружились на противоположном конце городка, за ручьем: три батареи по три орудия. «Асфальтоукладчик» прошелся и тут – черт с ними, с орудиями, еще найдем! Так решил Слава, припечатывая последний бластер. Теперь город был практически беззащитен, если не считать воительниц с их луками, стрелами и мечами.
– Сейчас прилечу! – ответил Славе Шаргион, с готовностью откликаясь на желание своего Посланника.
Слава послал импульс удовлетворения своему кораблю и встал у стены какого-то дома, чтобы не попасть под ноги мечущихся в панике людей и лошадей.
Неожиданно возле него остановилась воительница, та, которая чуть раньше кинула в него катышем. Она с ненавистью воззрилась на толстую бабу, невозмутимо взирающую на происходящий вокруг бедлам, и прошипела сквозь зубы:
– Такие великолепные воительницы погибли! А ты, тварь, жива?! Это несправедливо!
Она рванула меч из ножен с намерением заняться выбраковкой отдельных, позорящих расу экземпляров женщиножаб, как вдруг обнаружила, что висит в воздухе вверх ногами.
Ее килт свис до самой груди, обнажив задницу и лобок, выбритый в виде какого-то рисунка, в котором Слава с интересом рассмотрел сердечко – вечный символ любви.
Слава поднес верещавшую воительницу поближе к своему лицу и внимательно уставился в ее глаза. Меч женщина потеряла, как и остатки достоинства, она еще и описалась, чуть не попав на брезгливо сморщившегося псионика. После недолгого молчания он прервал верещания своей неподружки, врезав ей в лоб великолепный щелбан, от которого женщина на секунду потеряла ориентацию, получив микросотрясение мозга.
– Будешь какашками кидаться? Будешь обзывать демиурга, случайно забредшего в ваш вонючий городишко? Как звать? Ты, вонючка иерихонская, как звать тебя? Вот ты-то и есть позор расы! Хотя сердечко у тебя забавное… Сейчас, если будешь молчать, я тебя, тварь эдакую, о стену тресну!
– Меня звать Этира, о богиня! Прости, что я не разглядела богиню под такой внешностью! Это ты наказала наш город?
– Я наказал. Только не богиня, а скорее бог, – усмехнулся Слава без ложной скромности. – Я еще ваших божков научу, как дела вести. Рассказывай, кто в городе Глава?
– Опусти, пожалуйста, я все расскажу! – взмолилась воительница, у которой налились кровью глаза, а с килта капала моча.
– Фффуу… а еще воительница! – поморщился Слава и опустил женщину на землю.