Возвращение Алисы
Шрифт:
– Стеееейн!
Чудовище обернулось к хрупкой девичьей фигурке. Валет взревел, пытаясь отвлечь внимание твари от девушки, но Бармаглот его словно и не слышал. Встав на дыбы, так, что Стейн едва не скатился вниз, чудовище зашипело.
Алиса бросилась вперёд, взмахнув мечом, но монстр движением шипастой башки отбросил её в сторону. Девушка попыталась встать, но Бармаглот не дал ей времени. Упираясь крыльями, он торопливо потопал к жертве. Стейн в отчаянии замолотил бесполезным мечом по шее твари.
– БАРМАГЛОТИК, ЗАИНЬКА МОЯ!
Глаза Алисы стали похожи на два блюдца. Единственный глаз Стейна обрел квадратную форму.
В белоснежных доспехах, пускай и помятых, забрызганных кровью и гноем, Ирацибета выглядела сногсшибательно. Шлем она успела снять и теперь ветер развевал её длинные вьющиеся волосы. Бармаглот отступил на шаг, в его глазах мелькнула растерянность.
– Бармаглотик, милый мой, хороший…— Ирацибета без страха шла навстречу ожившему кошмару.— Ну иди ко мне, иди к мамочке! Прелесть моя! Мирана, стерва, во что ты превратила бедного малыша?!
Кажется, Стейн начал понимать, что значило слово «охренеть», часто упоминаемое Эдиной. В состоянии самого что ни есть охренения он сполз со спины ящера и прихрамывая, потащился к Алисе. Бармаглот не обратил на него ни малейшего внимания, как и на бывшего Бравного воина. Он шел к своей госпоже, ласково шипя и мотая головой. Ирацибета обхватила обеими руками уродливую голову и прижалась щекой к пластинчатой шкуре.
– Хороший мой, маленький мой…бедненький, что же сделала с тобой моя чокнутая сестрица? Ну успокойся, зайка моя! Мамочка не даст тебя в обиду! Ну всё! Всё!
Гигантская рептилия нежно ворковала, прикрыв глаза и млея под маленькими ладошками, поглаживающими облезлую шкуру. Ирацибета чуть отвернула голову, глазами указывая на Вострый Меч, лежавший в пыли поодаль. Стейн подполз к оружию, сжав скользкую от крови рукоять, и собрав остатки сил, поднялся на ноги. Ирацибета продолжала гладить уродливую голову монстра, шепча нежности и прижимаясь щекой к чешуйчатой щеке. Её глаза были влажны.
– Прости, мой маленький, что дала ей сделать это с тобой… — ласково прошептала она, целуя чудовище.
Вострый Меч сверкнул как молния. Отсеченная голова рухнула, едва не придавив бывшую Красную Королеву. Следом тяжко осело безголовое тело чудовища. Ирацибета не стесняясь, плакала. Виэрну подошел сзади, обнял её и повел прочь, нежно утешая. Хеллион сидел на земле, рядом с поверженным трупом какого-то крестьянина. Юноша был так измотан битвой и переживаниями, что не сразу заметил, как рядом опустилась гибкая мускулистая фигура.
– Хели, любимый!
Он с облегчением улыбнулся, глядя на присевшую рядом Сантаури. А потом уткнулся ей в плечо и разрыдался.
Стейн и Алиса лежали рядом, глядя в небо, с которого стремительно исчезали темные тучи. Девушка придвинулась чуть ближе к любимому, положив голову ему на плечо и закрыв глаза. Громкий металлический звон заставил её подскочить на месте. Взвизгнув от неожиданности, она попыталась ударить мечом Мирану, в исступлении колотившую Валета по чреслам обломком копья. Мёртвая, само собой, но по-прежнему жертва собственного колдовства, Белая Ведьма бросила обломок, села в пыль и безутешно заплакала. А потом стала медленно распадаться на обрывки мерзко пахнущей плоти. Стейн крепко прижал к себе Алису и украдкой взглянул на истыканные, разодранные набедренные кожаные латы, под которыми тускло поблескивал металл.
– Как чувствовал!— сказал он, задумчиво глядя на приближающихся фэйре, искавших раненых. –Сможешь встать, крошка?
Алиса словно в полу-сне протянула руку, положив на его чресла и тут же отдернула, всполошено уставившись на возлюбленного.
– Пошли, дома покажу!— несколько смущенно произнёс Валет, помогая ей встать.
Вечерело. Победители праздновали шумно. Лес гудел и пел, тысячи тысяч живых существ радовались разрушенному черному колдовству. Единорог и Лев пили вместе, вознося тосты за здравие друг друга и юного Хеллиона, который не пришел на празднество. У него было более важное дело, о чем свидетельствовали запертые двери его спальни и доносящиеся оттуда страстные стоны и вздохи. Впрочем, почти такое же безобразие творилось и за соседней дверью, где праздновали победу Шляпник с Эдиной. И только из-за третьей двери доносилась забористая ругань и жалостные вздохи.
– ……!!!!!!
– И как ты умудрился ключ посеять?!
– Сам не знаю!.....!!! Вроде бы, сунул его в кармашек на доспехах! ……..!!!!!!
– Всё-таки, ты сумасшедший!
– Знаю, девочка моя!
– И красивый…
– А вот насчет этого могу возразить…
– И что теперь делать? Кузня не откроется до завтрашнего вечера!
– Ну…чтобы сделать тебе приятно, моя сладкая, достаточно того, что имеется в наличии…
– ООООООО!!!!!!!!!!!!! А как же ты?!
– Ну...дозавтра как-нибудь дотерплю...иди сюда...
– Ай, бесстыдник, ты чего творишь?!
– Мне остановиться?
– Ну уж нет!!!!!!!! Продолжайте, сэр Валет!
Назавтра вечером…
– Ну наконец-то! Какая благодаааать!
– Бедный мой! Ты не против, если я оставлю его на память?
– Да пожалуйста, любовь моя! Спасибо тебе, парень!
– Да не за что!— кузнец покраснел как помидор, пытаясь загнать внутрь распирающий его истерический гогот. Скоро топот его и истерические всхлипы замерли далеко в коридорах замка. Лес по-прежнему гудел.
– А знаешь, я так ему благодарна!— мечтательно сказала Алиса, разглядывая железный «пояс верности» с раскуроченным замком. –Если бы не он, я лишилась бы немалой части того, что мне в тебе так нравится!
– Эй, девочка. Не дразни меня!— Стейн свирепо ухмыльнулся. –Не забывай, я уже не только светлая половина!
– Давно мечтала познакомиться с темной!— промурлыкала Алиса, опрокидывая его на себя. «Пояс верности» откатился в сторону и остался сиротливо лежать у стены, а в его тусклой зеркальной поверхности отражались два тесно сплетенных тела…