Возвращение Ибадуллы
Шрифт:
Сафар свернул в безлюдные и темные, как погреб, проходы между закрытыми ларьками базара. Он сумеет выбраться из города. До линейной станции железной дороги от города около десяти километров. В Карши есть где остановиться; оттуда пора к своим, ждущим в кишлаке Чешма, если он не найдет их в Карши.
В укромном месте за городской стеной, около одной из древних загородных мечетей, Сафар устроил тайник с запасной одеждой, документами и деньгами. Об этом никто не знал, кроме него. Нужно попасть туда, переодеться, сбрить бороду…
Сафар вышел на улицу. В конце ее он окажется у одного из проходов в городской стене, это он знал. Он пошел без спешки, заложив руки за спину, напевая вполголоса, чтобы иметь беззаботный вид.
Луны еще не было. Слабые электрические лампочки на номерах домов давали полосы неверного света.
Сигнал автомобиля заставил Сафара прижаться к стене. В кузове обогнавшего его грузовика было тесно от стоявших во весь рост людей. Сафар узнал форму. Автомобиль показал задний красный фонарик на повороте, и мотор сразу затих.
«У прохода в стене», — сообразил Сафар. Он тут же повернул назад. «Выбрасывают патрули, — думал Сафар. — Но весь город они не сумеют охватить…»
Сафар позволил себе ускорить шаг, он шел навстречу возможным преследователям и быстрота ходьбы не возбуждала подозрений. А кто может опознать его в лицо? Никто. «Сейчас они запирают выходы за стену, — думал Сафар, — а потом начнут обыскивать город и останавливать прохожих…»
Кто-то перегнал Сафара и с насмешкой спросил:
— Эй, друг! На каком гвозде ты висел?
Что он хотел сказать? Сафар с недоумением посмотрел вслед исчезнувшей в темноте фигуре и закинул руку за спину. Халат был разорван от ворота и до пояса. Это сделал тот человек, который хотел схватить его за дверью склада. Очень нехорошо, привлекает внимание…
С внутренней стороны полы нашлись булавки. Сафар стянул с себя халат и ощупью зашпилил прореху. И все же это плохо, нужно не подставлять спину под свет.
Минут через десять-пятнадцать Сафар выбрался к намеченному месту. Он вскарабкался на полуосыпавшуюся городскую стену и оказался на узкой площадке между двумя выщербленными зубцами. В этом месте с улицы города еще можно было подняться на стену, но в стороны по стене прохода не было, так как «боевая дорога», проходившая за зубцами, обвалилась.
Сафар помнил, что снаружи стена возвышается над землей на три или четыре человеческих роста. Поверхность была выпуклой, и беглец рассчитывал соскользнуть, а не упасть.
Лежа на неровной глиняной площадке, Сафар выставил голову в темноту.
Земля не различалась, и поэтому высота казалась внушительной. На минуту Сафар потерял уверенность. Ему показалось, что он ошибся, заблудился, вышел не туда, куда хотел, и висит над бездонной пропастью.
Он прочел про себя короткую молитву и успокоился. Пора решиться. Небо светлело. Скоро взойдет луна.
Если повиснуть на руках, высота падения уменьшится. Напрячь мускулы, чтобы тело пружинило, потом разжать пальцы и положиться на волю милосердного, он не оставит мусульманина в беде.
Сафар повернулся лицом к городу и пополз ногами вперед. Оторвался невидимый ком сухой глины и с шумом ударился внизу, совсем близко. Под ногами ощущалась пустота. Сафар, глядя на блестевшие внизу огоньки в окнах домов, продолжал сползать, запуская пальцы в трещины и нащупывая стену носками сапогов. Память не обманула, стена была выпуклой, а не отвесной, хвала пророку! Теперь, главное, не расцарапать лицо…
— Что ты там делаешь, эй, на стене?! — крикнули снизу.
Сафар поспешно подтянулся назад и распластался на узкой площадке стены. Он слышал голоса:
— Тебе не почудилось?
— Своими глазами видел. Что-то упало, пришел на шум, вижу, торчат ноги.
VIII
Всходила луна. Ночную тишину прорезала трель свистка. С двух сторон ей ответили другие. Снизу в два голоса кричали:
— Эй, слезай. Тебя видели! Чего прячешься?
Сафар свесился в сторону города. Под стеной и здесь оказались преследователи. И отсюда, как видно, его заметили. Через стену начались переговоры:
— На стене человек!
— Да, мы тоже видели!
— Где он?
— Между зубцами.
Сафар слышал, как подъехал автомобиль, слышал движение, которого не понимал. Кто-то приказывал:
— Не лезть! Я не хочу терять людей. Он и так не уйдет.
Ударил сноп сильного света, выхватил зубцы стены. Луна сразу точно погасла. Сафар вжимался в сухую глину неровной площадки. Он видел, как осветились трещины на краю. Это была граница всего, что еще оставалось в его распоряжении.
Тот же голос, который только что приказывал, обратился к нему:
— Ты, на стене! Сдавайся. Ты окружен и тебе не уйти. Сдавайся. С тобой поступят по закону.
Закон неверных коммунистов… Сафар его знал: мулла Шейх-Аталык-Ходжа рассказывал. Сначала его будут пытать и, если он не умрет от пыток, казнят. Сафар безусловно верил в это, ведь он сам поступил бы так же. Не поднимаясь, Сафар вытянул руку с пистолетом и наугад выстрелил вниз. Мгновенно ответная пуля ударила в стену и, разбросав кусочки глины и пыль, с визгом ушла вверх.
— Не стрелять! — раздался приказ. И опять кто-то попытался завязать переговоры:
— Не делай глупостей. Сдавайся.
Новая мысль осенила Сафара. Он закричал:
— Слушайте меня! Я сейчас встану, а вы не стреляйте!
Никто не ответил Сафару, но это его не смутило. Пряча пистолет в рукаве халата, он поднялся. Свет слепил. Сафар закрывался левой рукой, но ничего не мог рассмотреть.
— Где вы? — крикнул он. — Покажитесь, чтобы я видел, кому сдаваться.
Внизу молчали. Сафар тщетно делал пальцами решетку перед глазами, стараясь сообразить, куда разрядить пистолет. Новый сноп света ударил сзади и окончательно ослепил его. Внизу ничего не было, кроме двух беспощадных прожекторов.