Чтение онлайн

— Я буду с нетерпением ждать этого дня, — сказал Эрагон, думая о том, что именно сулит ему теперь принадлежность к Дургримст Ингеитум.

Завершив возложенную на него ответственную миссию, Орик сел, опершись спиной о колонну, и принялся вертеть в руках свой боевой топор, но уже через несколько минут гневно глянув на Тронжхайм, проворчал:

— Барзул кнурлар! Где же они? Арья обещала прийти вовремя. Ха! Эти эльфы вечно опаздывают; у них очень странные представления о времени.

— А ты часто с ними дело имел? — спросил Эрагон, присаживаясь на корточки.

Сапфира с интересом наблюдала за ними. Орик рассмеялся:

— Да нет, только с Арьей иногда, она ведь часто уезжала из Фартхен Дура. За семьдесят лет общения с ней я лишь одно понял как следует: эльфа нельзя торопить.

Это все равно что молотом тонкую проволочку ковать — поторопишься и сломаешь её так, что уж никогда не починишь.

— А гномов тоже торопить не стоит?

— Пожалуй. Камень и сам с места сдвинется, если достаточно времени пройдёт. — Орик вздохнул и покачал головой. — Среди здешних народов эльфы меняются медленнее всех — какими были, такими и остались. Между прочим, именно поэтому мне в Дю Вельденварден не очень-то и хочется.

— Но мы-то с Сапфирой должны встретиться с королевой Имиладрис. И Эллесмеру увидеть. А там кто знает… Скажи лучше, когда в последний раз гнома приглашали в Дю Вельденварден?

Орик хмуро на него глянул:

— Это все чисто внешние уловки! Они ничего не значат. А вот перед Тронжхаймом и другими нашими городами стоит множество неотложных задач, однако же я должен тащиться через всю Алагейзию, чтобы обмениваться любезностями с эльфами и погибать от скуки в Эллесмере, пока тебя там будут учить. Да я там окончательно растолстею — ведь твоё обучение может растянуться на несколько лет!

«Несколько лет! — мысленно повторил Эрагон. — Ну что ж, если это необходимо, чтобы победить шейдов и раззаков, я готов».

Сапфира тут же откликнулась:

«Сомневаюсь, чтобы Насуада позволила нам оставаться в Эллесмере дольше нескольких месяцев. Судя по тому, что она нам сказала, мы ей очень скоро понадобимся».

— Ну, наконец-то! — воскликнул Орик, рывком поднимаясь с земли.

К ним приближалась Насуада. Её лёгкие туфельки так и мелькали из-под платья, точно мышки, не решающиеся вылезти из норки. Джормундур и Арья с таким же, как у Орика, заплечным мешком следовали за нею. Арья была в тех же чёрных кожаных доспехах, в каких Эрагон впервые увидел её, и опоясана мечом в чёрных кожаных ножнах.

Эрагон вдруг подумал, что Арья и Насуада могут не одобрить его вступления в Дургримст Ингеитум. Тревога и чувство собственной вины охватили его душу; он понял, что сперва следовало все-таки посоветоваться с Насуадой. И с Арьей! Ему стало жарко: он ещё помнил, как рассердилась Арья после его первой встречи с членами Совета Старейшин.

А потому, когда Насуада остановилась перед ним, он не смог смотреть ей в глаза. Однако она сказала спокойно:

— Значит, ты согласился.

Эрагон кивнул, по-прежнему не поднимая глаз.

— Я все думала, согласишься ли ты, — продолжала Насуада. — Что ж, теперь все три народа имеют на тебя право — как это и было с Всадниками прежде. Гномы могут требовать твоего содействия, поскольку ты вступил в Дургримст Ингеитум; эльфы станут твоими учителями — их влияние на тебя окажется, возможно, наиболее сильным, ибо ваша с Сапфирой тесная связь в основе своей имеет эльфийскую магию; мне ты также принёс клятву верности, а я — человек. Возможно, впрочем, это даже хорошо, что все мы имеем право на твою верность… — Она посмотрела Эрагону прямо в глаза, как-то странно улыбнулась, сунула ему в руку небольшой кошель с золотыми монетами и отступила в сторону.

Джормундур дружески пожал ему руку и сказал:

— Лёгкой тебе дороги, Эрагон. Береги себя!

— Идём, — сказала Арья, тёмной тенью скользнув мимо них. — Пора. Утренняя звезда уже зашла, а путь у нас неблизкий.

— Давно пора! — поддержал её Орик, вытаскивая из мешка красный фонарь, созданный мастерством и магией гномов.

Насуада ещё раз оглядела всех, явно осталась довольна и сказала напоследок:

— Ну что ж, Эрагон и Сапфира… Все вардены передавали вам свои самые добрые напутствия; примите же и моё благословение. Пусть безопасным и лёгким будет ваш путь! Но помните: мы возлагаем на вас самые сокровенные свои надежды и ожидания. Не обманите же их и с честью выполните свою задачу.

— Мы будем стараться изо всех сил! — пообещал Эрагон.

Взяв Сноуфайра под уздцы, он двинулся следом за Арьей, уже успевшей уйти немного вперёд. За ним шёл Орик; Сапфира замыкала процессию. Эрагон успел заметить, что, проходя мимо Насуады, дракониха помедлила и легонько лизнула девушку в щеку.

Они шли на север, и ворота Тронжхайма у них за спиной становились все меньше, пока не стали похожи на светлую полоску, на фоне которой виднелись два крошечных силуэта: Насуада и Джормундур по-прежнему глядели им вслед.

Наконец они добрались до подножия Фартхен Дур. Гигантские двери — футов в тридцать высотой — были уже предусмотрительно распахнуты. Трое гномов-стражников с поклоном дали им пройти. Тоннель, начинавшийся за этими дверями, вполне соответствовал их величине. Его передняя часть шагов на полсотни была украшена резными колоннами и светильниками, дальше стены становились гладкими, точно в гробнице, и стояла такая же тишина.

Тоннель очень напоминал западный вход в Фартхен Дур, но Эрагон знал, что это не так. Казалось, этот тоннель вообще не имеет выхода наружу — он уходил все глубже и глубже под землю и покрывал довольно большое расстояние до столицы гномов Тарнага.

Орик и Арья, едва переступив порог тоннеля, решительно зашагали вперёд, а Эрагон испытывал мучительную неуверенность. Он, разумеется, не боялся темноты, но и удовольствия особого не испытывал, будучи со всех сторон окружённым вечной тьмой и каменными стенами. Войдя в этот пустынный бесконечный коридор, он как бы снова оказался во власти неведомого. Позади, в лагере варденов, осталось то немногое, к чему уже успел привыкнуть; грядущее же сулило ему лишь нечто весьма неопределённое.

«В чем дело?» — спросила у него встревоженная Сапфира. Эрагон не ответил и, глубоко вздохнув, решительно двинулся дальше, все глубже погружаясь в подземное чрево гор.