Возвращения
Шрифт:
Или просто потребность? Разве можно спросить: потребность дышать - это сила или слабость? Просто если не дышать смерть. Смерть тела. А без дальней цели - смерть души.
– Ну, тогда пора и мне возвращаться,- проговорил он и тяжело вздохнул. Что я Жилину-то скажу, мельком подумал он. Гриша нырнул обратно в кабину и положил руки на баранку.
– Куртку снять не хочешь?
– заботливо спросил он.- Мокрая, как компресс ледяной... не простудишься? Давай распну ее на климатизаторе - пока едем, просохнет.
Быков пренебрежительно шевельнул ладонью. Потом осведомился:
– Вы-то как там у себя?
– Мы-то там у себя отлично,- ответил Гриша.- Только знаешь, я, пожалуй, прямо сегодня к вам зайду почайпить. А вернусь уж поутру. Не против?
Быков попытался улыбнуться онемевшими, будто после новокаиновой блокады, губами.
– Спасибо,- с трудом выговорил он.- Мама будет рада.
– А ты?
– И я. Только вот очухаюсь маленько,- Быков запнулся.Гоби, Голконда, Марс, Амальтея, Уран... Понимаешь? И вот ушел. Что этот мир с людьми делает...
– посопел несколько секунд.- Теперь если захочешь повидаться - прогибайся перед бездельниками, пар-разитами, выклянчивай визу.
Гриша только фыркнул. Нечасто отец позволял себе выражаться столь эмоционально. Похоже, подумал сын, его сегодня вконец достали.
Быков угрюмо помолчал.
– Л-ладно,- сказал он решительно и чуть встряхнул головой.- Поехали. У меня завтра дел - выше крыши.
– Конфет маме к чаю надо не забыть,- проговорил Гриша.
– Это ты прав.
Мягко фыркнул двигатель; автобус тронулся, и в приоткрытое боковое окно кабины потянуло холодным ветром, нашпигованным острыми брызгами раздробленных на стекле капель.
– Давай-ка, брат, поднимем стекла,- сказал Быков.- Дует.
Гриша послушно коснулся одной из кнопок; беззвучно выползшее из паза толстое стекло отсекло салон от непогоды.
– Все горят, а он танцует, говорит: закройте, дует! пропел Гриша негромко и озорно. Быков даже не улыбнулся.
– Домой...- тихо сказал он и откинулся на спинку сиденья.- Домой.
Автобус вывернул на Московский проспект и сразу, рывком, набрал ход.
А хозяин квартиры тоже вернулся к себе. Уселся перед компьютером - и, задумавшись сам не понимая о чем, минуты, наверное, четыре смотрел на пусто мерцающее окошко "турбопаскаля" и не прикасался к клавиатуре.
20-23 октября 1998.
Санкт-Петербург