Вперёд в прошлое
Шрифт:
– Без паники! – кричит начальник РУБОПа. – Посуда бьется к счастью! Праздник продолжается!
Перемазанного и перепуганного мэра омоновцы уволакивают с площади...
И в этот момент из арки выезжает детский педальный автомобиль. В автомобиле давит на все педали подросток с арабской куфьей на голове. На капоте, разбрасывая во все стороны холодные искры, шипит бенгальский огонь.
Люди в ужасе разбегаются кто куда, создавая давку. Слышны крики: «Террорист!», «Ваххабит!», «Шахид!».
Автомобиль останавливается, бенгальский огонь гаснет, «террорист» выходит из автомобиля и картинно раскланивается.
– Взять его! – кричит начальник РУБОПа. – Взять негодяя!
Наиболее смелые устремляются к «негодяю», но он, поняв, что шутка не удалась, бежит к арке. Кто-то срывает с его головы арабскую куфью, и все видят на его затылке иудейскую кипу.
– Сионист! Жиденок! – орет толпа.
Ветер сдувает с головы «сиониста» кипу, обнажая светло-русые волосы, собранные на затылке хвостиком... За ним уже гонится осмелевшая толпа. Но проворный Никак, оглянувшись, показывает язык и припускает что есть мочи... Толпа постепенно отстает, и Никак исчезает из виду в окончательно сгустившихся сумерках...
...Он все бежал, бежал и бежал, не сворачивая ни вправо, ни влево, потому что знал еще по урокам географии, что Земля круглая, и если все время бежать из одной точки в одном направлении, то рано или поздно вернешься в ту же точку... Когда вернешься? Кем? В какой жизни?.. Но обязательно вернешься...
И он все бежал, бежал, бежал...
«Дальше, в поле, стало почти темно и от тумана уже непроглядно навстречу тянуло холодным ветром и мокрой мглой, но ветер не разогнал тумана, напротив, нагонял все гуще его холодный темно-сизый дым, душил им, его пахучей сыростью, и казалось, что за его непроглядностью нет ничего – конец мира и всего живого».
Этой цитатой из Бунина я ставлю очередную точку в бесконечном многоточии нашей действительности...
* * *
...Недавно я ехал на фестиваль в Юрмалу. Я стоял в тамбуре последнего вагона, курил и смотрел на удаляющуюся Москву. И мне казалось, что из-под колес поезда выкатывается мое будущее, мгновенно превращаясь в прошлое...
Я вернулся в вагон. Навстречу мне шла очаровательная, модельного вида проводница с ногами, уходящими в бесконечность. Я спросил, как ее звать. Она ответила, что зовут ее Катерина. Я вошел в купе и подумал: «Странно... За всю мою довольно долгую жизнь у меня не было ни одной девушки по имени Катерина...»
КОНЕЦ?..