Чтение онлайн

– О принц, – мягко отвечал Артур, – позиция наша слаба, но если мы покажем ее слабость, то наверняка расстанемся с жизнью. Мы пойдем к Кердику не с уступками, а с требованиями.

– А если он откажет? – возмутился Мэуриг.

– В таком случае нам довольно сложно будет выпутаться, – спокойно признал Артур. Он выглянул в окно, выходившее на двор. – Сдается, враги готовы с нами встретиться. Идем?

Мерлин столкнул кошку с колен и, опираясь на посох, встал.

– Ничего, если я не пойду с вами? Стар я для целого дня переговоров. Столько бахвальства и злобы. – Он стряхнул с одеяния кошачьи волосы и резко повернулся к Динасу и Лавайну. – С каких пор друиды носят мечи и служат королям-христианам?

– С тех пор, как мы так решили, – отвечал Динас.

Близнецы почти достигали Мерлина ростом и значительно превосходили шириной плеч. Оба, не мигая, с вызовом смотрели на старика.

– Кто сделал вас друидами? – спросил Мерлин.

– Та же сила, что и тебя, – ответил Лавайн.

– И что же это за сила? – полюбопытствовал Мерлин и, когда близнецы не ответили, ухмыльнулся. – Во всяком случае, вы умеете нести птичьи яйца. Полагаю, на христиан такие фокусы производят большое впечатление. И что еще вы делаете? Обращаете им вино в кровь и хлеб в плоть?

– Мы используем и свою магию, – объявил Динас, – и христианскую. Нет больше старой Британии, есть новая, и у нее новые боги. Мы соединяем их магию с древней. Поучился бы ты у нас, о Мерлин.

Мерлин плюнул, показывая, что думает об этом совете, и молча вышел из комнаты. Динас и Лавайн нисколько не смутились. Казалось, ничто не силах поколебать их самообладание.

Мы вслед за Артуром вышли в огромный зал со множеством колонн, где, как и предсказывал Мерлин, до конца дня бахвалились и злились, орали и хитрили. Сперва больше всех шумели Элла и Кердик, Артур же выступал в роли посредника, но даже он не мог помешать Кердику поживиться за счет земель Эллы. Кердик получил Лондон, долину Темзы и плодородные угодья к северу от реки. Королевство Эллы уменьшилось на четверть, но и за то, что осталось, следовало сказать спасибо Артуру. Впрочем, бретвальда не стал рассыпаться в благодарностях – едва переговоры закончились, он вышел из дворца и в тот же день покинул Лондон, словно раненый вепрь, уползающий в свое логово.

Элла ушел сильно за полдень, после чего Артур, используя меня в качестве переводчика, завел разговор о землях белгов, которые Кердик захватил год назад. Он продолжал разговор долго после того, как любой из нас уже отступился бы, – не грозил, а просто повторял и повторял свое требование. Кулух уснул, Агрикола зевал, я утомился смягчать все новые отказы Кердика, Артур же по-прежнему упорствовал. Он чувствовал, что Кердику понадобится время на сплочение отнятых у Эллы земель, и отказывался заключать мир, если тот не уступит спорную область. Кердик в ответ грозился напасть на нас прямо в Лондоне, но Артур в конце концов объявил, что в таком случае призовет на помощь Эллу. Кердик знал, что оба войска ему не одолеть.

Уже начало смеркаться, когда Кердик наконец сдался – вернее, нехотя пообещал обсудить этот вопрос со своими приближенными. Мы разбудили Кулуха и вышли во двор, а оттуда, через калитку в стене, на пристань, где остановились, глядя на темные струи Темзы. Почти все молчали, только Мэуриг принялся с досадой отчитывать Артура – тот-де впустую тратит время на неисполнимые требования. Артур не отвечал, и принц потихоньку унялся. Саграмор сидел, прислонясь к стене, и точил меч. Ланселот и силурийские друиды стояли особняком – все трое красивые, рослые, напыжившиеся от гордости. Динас смотрел на темные деревья за рекой, его брат искоса поглядывал на меня.

Мы прождали час, и наконец Кердик вышел к реке.

– Скажи Артуру, – без всяких вступлений обратился он ко мне, – что я никому из вас не верю и охотно убил бы всех, но уступлю земли белгов при одном условии: что королем их будет Ланселот. Не вассальным королем, – добавил он, – а полновластным и независимым.

Я смотрел в серо-голубые глаза сакса, не в силах произнести ни слова. Внезапно все прояснилось. Они с Ланселотом давно обо всем условились, и Кердик с самого начала держал в голове их сговор. У меня не было доказательств; я утвердился в своей догадке, взглянув на Ланселота: он не говорил по-саксонски, но, судя по лицу, в точности знал, о чем идет речь.

– Скажи ему! – приказал Кердик.

Я перевел. Агрикола и Саграмор сплюнули от досады, Кулух зло хохотнул, однако Артур лишь несколько долгих мгновений смотрел мне в глаза, прежде чем ответить:

– Согласен.

– Мы уйдем отсюда на заре, – коротко объявил Кердик.

– Мы выступим через два дня, – отвечал я, даже не спросив Артура.

– Хорошо, – отвечал Кердик и пошел прочь. Так мы заключили мир с саксами.

Не такого мира хотел Артур. Он надеялся ослабить саксов настолько, чтобы через Германское море перестали прибывать новые корабли, а еще через год-два и вовсе очистить от них Британию.

– Рок неумолим, – сказал мне на следующее утро Мерлин. Я нашел его в римском амфитеатре. Друид задумчиво оглядывал уходящие вверх ряды каменных скамей. Накануне он попросил отправить с ним четырех моих копейщиков; сейчас воины сидели и смотрели на Мерлина, не зная, что им предстоит делать.

– Все ищешь последнее сокровище? – спросил я.

– Нравится мне это место, – отвечал старик, пропуская мимо ушей вопрос и по-прежнему оглядывая арену. – Очень нравится.

– Мне казалось, ты ненавидишь римлян.

– Я? Римлян?! – в притворном возмущении переспросил Мерлин. – Как я мечтаю, Дерфель, чтобы мое учение не перешло к потомкам через то дырявое сито, которое ты называешь головой. Я люблю весь род человеческий! – велеречиво объявил он, – и даже римлян готов терпеть, когда они сидят в своем Риме. Я тебе рассказывал, что как-то там побывал? Много попов и смазливых мальчиков, Сэнсаму бы понравилось. Нет, Дерфель, вина римлян в том, что они пришли в Британию и все тут испортили. Однако кое за что я могу их только похвалить.

– Они оставили нам это. – Я указал на двенадцать ярусов скамей и балкон, с которого смотрели на представление римские патриции.

– Ой, только не уподобляйся Артуру и не говори мне про дороги, мосты и порядок. – Последнее слово он произнес с явной издевкой. – Что такое законы, дороги и форты, как не хомут? Римляне приручили нас, Дерфель. Сделали податным людом, да так умно, что мы еще готовы благодарить! Мы говорили с богами, мы были свободны, а потом склонили свои тупые головы под римское ярмо и стали законопослушными данниками!