Чтение онлайн

— И откуда ты только свалился на мою голову?.. — прошептала она. — Впрочем, это даже здорово, что свалился. Обещай, что отправишься искать эту свою Дорогу не завтра… Тс-с! Молчи. Молчи… Мар-Кифай сведет тебя со знающими людьми, да и я помогу. Только не уходи завтра, ты нужен нам. Ты нужен мне…

Шепот ее стал прерывистым, слова — бессвязными. Да Сварог и не слушал ее. Не до Дорог ему было…

На душе было маятно.

И доискаться причин такого душевного состояния труда не составляло: одиночество, непогодь за окнами, чувство, что являешься пешкой в чужой игре, и ничего не можешь с этим поделать — по крайней мере сейчас. Так что впору взять в руки гитару и затянуть хриплым голосом, да с надрывом, да так чтоб до печенок продирало: «Эх, ребята, все не так, все не так, как надо».

Но была еще одна причина душевного разлада. С недавних пор Сварог явственно ощущал некую раздвоенность, словно от него отделилась часть его «Я» и отправилась куда-то существовать сама по себе. До раздвоения личности, правда, еще не дошло, но иногда Сварогу казалось, что именно к этому все потихоньку и катится. Он даже несколько раз на полном серьезе проверял, на месте ли его тень, что уже, согласитесь, симптоматично. А виной тому были сны.

С некоторых пор, а именно с попаданием в мир под названием Гаранд, Сварогу стали сниться прелюбопытные, престранные сны. Нет, на первый взгляд вроде бы ничего необычного: он видел Талар, видел свой дворец, видел Мару, Интагара, старуху Грельфи, друзей и придворных. Тоска по тому, что дорого и что покинуто, прорывается и во сны — ничего удивительного… Но сновидения были слишком долгими, пугающе реальными, логично продолжавшимися, они никогда не повторялись. Еще поражала и несвойственная снам достоверность в мельчайших деталях. Но главное, что смущало: во снах происходили события, свидетелем и уж тем более деятельным участником которых Сварог никак не мог быть — то были события, что могли произойти только после того, как он покинул Талар, окунувшись в Поток. И события те никак нельзя было назвать веселыми и радостными. Скорее уж в точности наоборот.

И почему-то особенно не давал покоя дворцовый балкон, с которого открывается вид на совершенно чужой мир. На этот потайной балкон он выходил во сне каждую ночь. С этого балкона он смотрел на сияющий огнями далекий незнакомый город, на залитые электрическим светом улицы, на шоссе с проносящимися по нему автомобилями.

Кстати, была еще одна удивительная особенность его сновидений — они не забывались на рассвете. Утром, после того, как ему впервые приснился потайной балкон, первой мыслью его было: «Может быть, этот балкон в Короне?! Тогда надо его во что бы то ни стало найти. Только как?»

Однако последующие сны кое-что прояснили. По томушоссе проносились автомобили, а не электромобили. Кроме того, по скорости темашины значительно превосходили машины Короны. И городская архитектура была совершенно иная. И рекламы на улицах тогогорода горело значительно больше, чем на этихулицах.

Сварог уж было отбросил мысль о Короне, когда его осенило: а если это — будущее мира Гаранд и, возможно даже, ближайшее будущее?! Это не может быть прошлое, хотя бы из-за автомобилей, которых на Гаранде отродясь не было. Но лет через несколько отчего бы им не появиться? А что до архитектуры, то Сварог познакомился лишь со столицей, а городов здесь хватает, как, наверное, и архитектурных стилей…

Если бы он мог управлять сном, то непременно оставил бы на время королевские заботы, оставил бы вместо себя в кабинете двойника, спрыгнул бы во сне с балкона вниз и проверил бы, что к чему. Но в том-то и дело, что своим сновидениям он не хозяин…

Эхе-хе, выпить бы хорошо, засидчиво, основательно, и не здешнего пойла с непременным карамельным привкусом, а натуральной водки, чистой аки слеза, да излить душу товарищу верному… но только где такого тут найдешь? А что ни говори, простой расейский загул снимает хмарь с души получше всяких лекарств и премудрых докторов.

Сварог предавался печальным мыслям в отведенных ему покоях на втором этаже особняка верх-советника Мар-Кифая. Впрочем, покои эти он как раз намеревался покинуть. Уже осторожно скребся в дверь посланный Мар-Кифаем слуга и деликатно напоминал, что «господа собрались и ждут». Подождут. Поди, не за спасибо работают и не ради меня они благородно побросали все свои дела и примчались в этот столичный пригород.

Сварог уже облачился в трико для вечернего выхода в свет. Встал перед зеркалом, поправил накидку темно-вишневого цвета с красной изнанкой. Что за дурацкий вид! Особенно нелеп золотой треугольник на груди — ну что за безвкусица, право… да и пояс хорош, никак не позволяет отделаться от мыслей про реслинг. Насколько Сварогу было известно, фрондеры намерены возродить моду предыдущей эпохи — в этом они безусловно правы и заслуживают всяческой поддержки. «Или же, — подумал Сварог, — мое мрачное настроение черной тенью простирается надо всем. Вот и здешняя мода уже не по душе…»

Он вышел в коридор и неторопливо направился к лестнице. Впереди бесшумно скользил по ковровой дорожке давешний слуга, предупредительно открывая двери на пути следования «господина Ар-Сварга». Под таким именем Сварог поселился в особняке Мар-Кифая, где ему одному отвели аж целый этаж. Впрочем, именно такого приема и заслуживал «полномочный представитель императора в находящейся на северо-западе материка Корона провинции Ахор», который имеет право доступа в императорский дворец и пользуется особыми привилегиями. Верх-советник никак не мог объявить Сварога кем-нибудь попроще, иначе не смог бы поселить гостя в особняке на законных основаниях. Разве что во флигеле вместе со слугами. Мар-Кифай лишних людей в тайну Свароговой личности справедливо не посвящал. Даже вроде бы насквозь надежного личного мага. Мало ли кто кому вдруг надумает верой и правдой послужить или кто кому ненароком проболтается…

Между прочим, в кои-то веки Сварог не использовал чужую личину для изменения внешности, а прибегнул к простому человеческому гриму. Все по той же причине — мало ли кто чем владеет. Хотя Мар-Кифай и говорил, что проверяет своих людей и даже поощряет внутри особняка негласный присмотр друг за дружкой с последующим донесением хозяину обо всех странностях, но верх-советник сам же первый и не верил в то, что никто из его слуг и работников не получает второго жалованья в Каскаде. Увы, будь люди хоть трижды испытаны в делах, никак нельзя быть безусловно уверенными в ком-то, даже в своих домочадцах; никак нельзя исключать, что Каскад не завлек кого-то в свои сети, играя на слабостях человеческих, компромате и тщеславии людском.

Вот и не стоило прибегать к надеванию личин без нужды. Тем более, и под гримом Сварог был неузнаваем. Верх-советник лично загримировал его, по выражению Мар-Кифая, под типичного провинциального самодура. Есть такое поветрие в удаленных провинциях Короны — во всем, что безобидно и не наказуемо, с вызовом идти наперекор столице. Если, скажем, в столицах носят короткие плащи, то мы, дворяне дальних земель, будем щеголять в плащах, волочащихся по земле. Если в столицах входит в моду стиль поведения «Загадочная грусть», взятый из нашумевшей синематографической ленты «Апсодерии», то мы, дворяне дальних земель, будем напоказ шумны и безудержно веселы. Если в столицах бреют лица начисто, то мы, дворяне дальних земель, станем отращивать бороды лопатой, усы вразлет, волосы до плеч и кустистые бакенбарды…