Враг моего врага
Шрифт:
Прижимаю первый макр к дереву.
Бита вздрагивает. Дерево на долю секунды становится мягким — камень проваливается внутрь, как в тёплый воск. Поверхность смыкается. Ни шва, ни трещины.
Супер. Второй макр. На этот раз получается быстрее — я уже поймал ритм.
Третий. Щёлк!
Поднимаю биту. Поворачиваю в руках.
Она изменилась. Внешне та же дубина, но ощущается совсем иначе. Раньше это был инструмент. Теперь — продолжение руки. Нет, продолжение мысли. Я только думаю о замахе — а бита уже дрожит в ладони, будто в предвкушении.
А такое возможно? У неё же нет сознания.
Делаю пробный взмах. Воздух свистит. Остановить биту в движении стоит усилия, она рвётся вперёд.
— Ладно, — бормочу. — Посмотрим, на что ты теперь способна.
Закидываю её на плечо и топаю туда, где её можно проверить максимально быстро.
Кабинет губернатора. Поздний вечер.
Щеглов сидит за столом, перед ним свежий номер «Крымского вестника». Газета развёрнута на третьей полосе. Заголовок — крупным шрифтом, жирным, чтобы точно никто не пропустил.
Руки трясутся. Буквы прыгают перед глазами.
Это уже вторая публикация в самом крупном издании Крыма. Первая была мелочью — история про тот земельный участок на побережье. Неприятно, но не смертельно. Губернатор объяснился, дал комментарий, замял дело.
Но этот материал гораздо хуже. Имена, даты, суммы. Кто-то копает глубоко и копает профессионально.
Щеглов откладывает газету. Берёт мобилет. Пальцы не слушаются — попадают не на те кнопки. Он выругивается, набирает заново.
Долгие гудки. Один. Два. Три. Четыре.
— Да? — раздаётся спокойный, холодный голос.
— Мне нужен Султан, — выдыхает Щеглов. — Срочно. Скорпионов копает под меня, и копает хорошо. У него есть журналист, который не отступит. Если эта история дойдёт до столицы…
— Успокойтесь.
— Я спокоен! Но если они найдут документы по портовым контрактам — это конец! Не только для меня — для всех нас!
— Султан свяжется с вами сегодня. Ждите.
Связь обрывается.
Щеглов смотрит на погасший экран мобилета. Потом — на газету. Потом — в окно.
Скорпионов, сволочь.
Щеглов сжимает кулаки.
Он ещё пожалеет. Они все пожалеют!
Комната — на первом этаже, рядом с кухней. Дверь не заперта, как обычно.
Вхожу.
Лев сидит на кровати. Бледный, осунувшийся. Рядом — Клац, устроился у ног Льва, как верный пёс.
Лев видит меня, видит биту. Его глаза округляются. Он вскакивает, отступает к стене.
Чего это он? Я такой страшный?
— Г-господин… Что вы…
— Расслабься, — говорю спокойно. — Сядь.
— Но вы с битой…
— Я не собираюсь никого здесь бить. Сядь.
Лев сначала оглядывается на краба, потом прижимает пятую точку к кровати. Привязался к нему, оно и понятно — вместе провели чёрт знает сколько времени, пусть и не по доброй воле.
Присаживаюсь на стул напротив. Биту кладу на колени. Направляю конец в сторону краба — не угрожающе. Просто нацеливаю.
Лев дёргается. Кидается вперёд.
— Не надо! Прошу, он ни в чём не виноват!
Мягко отодвигаю его рукой. Что это он раздухарился?
— Я же сказал, что не собираюсь делать ему ничего плохого. Просто проверяю кое-что. Доверься мне.
Он отступает. Руки дрожат, глаза мечутся между мной и крабом.
Закрываю глаза. Сосредотачиваюсь на бите, на макрах внутри неё. Чувствую их — три тёплых узла, три пульсирующих точки. Посылаю мысль.
Связь. Контакт. Контроль.
Будто канал открылся. Будто заглушку сняли с трубы — и хлынул поток.
Открываю глаза.
У Клаца глаза светятся зелёным. Яркие, как два крошечных фонаря. Он замер, поджал клешни, повернулся ко мне.
Мои глаза тоже светятся — я чувствую жар и лёгкое покалывание в глазницах.
Лев ахает так громко, что на весь этаж, наверное, слышно.
— Что происходит?! — вопит он.
В комнату врывается Олег — прибежал на крик. За ним — Ольга, видимо, проходила рядом и услышала.
— Господин! — Олег уже с пистолетом в руке.
— Всё в порядке, — говорю, не отводя взгляда от краба. — Всё под контролем.
И это правда. Я чувствую краба. Слышу его — не словами, скорее образами, ощущениями. Голод. Спокойствие. Подчинение. Он ментально склоняется передо мной, признаёт хозяина.
— Так вот как это работает, — бормочу я.
Посылаю мысленный вопрос — импульсом, без слов. «Что ты можешь?»
В голове — щёлканье. Странное, ритмичное. Будто кто-то цокает языком. Но я понимаю.
«Всё».
Усмехаюсь. Разрываю связь. Глаза краба гаснут, возвращаются к нормальному цвету. Мои — тоже.
— «Всё» не надо, — говорю вслух и улыбаюсь.
Клац щёлкает клешнёй и отползает обратно к ногам Льва.
Оля стоит у двери. Глаза огромные.
— Что это было? — шепчет она.
— Макры из морского монстра. Я вплавил их в биту, — встаю и приподнимаю оружие. — Через них тварь контролировала краба и других существ. Теперь, похоже, могу контролировать я. Нашего Клаца — точно могу. А может, и не только его. Надо проводить эксперименты.
Олег молчит. Он привык к моим фокусам, но по лицу видно — этот его впечатлил.
Лев сидит на полу, прижимает краба к себе. Смотрит снизу вверх. Он явно в шоке. Любопытно, сначала алхимик боялся Клаца, теперь чуть ли не лучшие друзья.