Чтение онлайн

В ожидании связного Надир беспокойно расхаживал по дому, как вдруг из-за ближайшего холма показалась процессия. Вслед за легковыми машинами, в которых везли соскучившихся по приключениям депутатов, шли микроавтобусы, набитые телекамерами и журналистами. «Цирк приехал», — подумал я. Дверь распахнулась, и в дом ввалился переодетый в штатское замглавкома. Он был уже слегка навеселе, видимо, застолье в Махачкале удалось на славу. «Ну и где мои летчики?» — потирая руки, осведомился «герой-командир» у Хачилаева. «Сейчас будут. Надо ждать», — ответил тот.

Расположившись у окна, я стал наблюдать за дорогой, разрезавшей село надвое. Неожиданно из глубины Зантага выехали три «Урала». Они резко затормозили, и из них один за другим стали выскакивать вооруженные боевики — «бандерлоги», как пренебрежительно называл их Надир. Всего я насчитал полторы сотни молодых и хорошо вооруженных бандитов. Все они были в камуфляже и масках, закрывавших лица. Бегом, за считанные секунды они с внешней стороны села окружили наш дом и разом рухнули на землю. Через полминуты они так же одновременно вскочили, пробежали десяток метров и снова залегли. Так, несколькими короткими перебежками, «бандерлоги» сжали плотным полукругом все пути к нашему отступлению.

Мы разом выбежали из дома. Козлов, прихватив с собой гранату, забрался в «Ладу» и уже оттуда наблюдал за дальнейшим развитием событий. Замглавкома ВВС заперся в «скворечнике» — стоявшем на участке дощатом сортире. Мы его потом чуть не забыли — настолько тихо он там себя вел.

Выйдя из дома на открытое пространство, я оказался в самом центре полукруга под прицелом ста пятидесяти ручных пулеметов и автоматов. Служебный пистолет находился под кожаной курткой. Я потянулся за ним и остановился, опасаясь на глазах у боевиков делать резкое движение. Да и что я мог сделать с этой «мухобойкой» против отряда профессиональных боевиков?

В пятнадцати метрах от меня, сбившись в кучу, стояла группа перепуганных журналистов. Самыми смелыми из них оказались телеоператоры — они снимали все происходящее, то и дело подыскивая себе новый ракурс. Возможно, профессиональная привычка смотреть на мир через объектив подавляет у операторов понимание реальности фиксируемых ими событий. Боевики снова вскочили со своих мест, пробежали несколько метров, как бы попозировав операторам, и снова рухнули на землю. Круг еще сузился. Теперь нас разделяла дистанция метров в пятьдесят.

Тем временем Надир в группе боевиков узнал их главаря — это была крупная, плотная телом особь, тихим голосом отдававшая молодым «бандерлогам» команды. «Это не чеченцы», — шепнул мне Хачилаев и, подняв руку в приветствии, пошел на встречу их полевому командиру. Выяснилось, что нападавшие — аварцы, дагестанские ваххабиты, проходившие в Чечне диверсионную подготовку под руководством Басаева и арабских наемников. Люди, которые их послали, знали о нашем приезде все, причем, как мы выяснили, информацию им «слили» из Москвы. Возможно, именно поэтому хорошо информированный соловей советской эстрады Иосиф Кобзон в последний момент решил не подвергать свою бесценную жизнь опасности. Боевики рассчитывали «сорвать банк» — взять ценных заложников, дорогие машины и телеаппаратуру.

Хачилаев был внешне спокоен, хотя по всему было видно, что разговор он ведет нервный. Передача заложников уже была сорвана, теперь нужно было предотвратить захват новых — вывести из опасной зоны тех, кто за ними приехал. Не знаю почему, но через некоторое время я решил вмешаться в разговор Надира с главарем боевиков. Я спокойно подошел, поприветствовал его как своего старого знакомого и сразу предложил рассказать «свежий анекдот из Москвы». Он с интересом согласился. Анекдот был о праведнике, которому Господь Бог разрешил посетить на короткое время Ад, дабы удостовериться в том, как мучаются грешники. Однако постояльцы Ада обманули праведника, и ему у них понравилось. Отпросившись у Бога насовсем переехать из Рая в Ад, праведник горько пожалел — черти изжарили его на сковороде, приговаривая при этом: «Ты туризм с эмиграцией не путай!»

Анекдот главарю очень понравился, он громко загоготал, потом, немного успокоившись, хитро прищурился и, погодя, спросил:

— Ты это к чему?

— Так они сюда как туристы приехали, не знают, что здесь ад, а ты — главный черт, — сказал я, посмеиваясь, показывая на группу депутатов и журналистов.

— Ладно, оставляйте деньги и убирайтесь, — слегка улыбнувшись, главарь махнул рукой боевикам.

Они тут же встали, отряхнулись и, разбившись на три группы, отошли в сторону «Уралов». Напряжение стало спадать.

— Ну, посмотри на нас. Кто же из нормальных людей в Чечню с пачками денег ездить будет?

Сердце мое колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди, хотя всем своим видом я старался внушить боевику свое полное равнодушие к происходящему вокруг. В таких ситуациях только демонстративная уверенность в себе может произвести на вооруженных дикарей необходимое впечатление.

Я оставил Надира один на один с его земляком и подошел к депутату Тельману Гдляну, одному из немногих, сохранившему в этот драматический момент хладнокровие. По моей просьбе Гдлян рассадил людей в машины, и мы медленно тронулись в обратную сторону. «Бандерлоги» по команде главаря тоже стали грузиться в «Уралы».

Когда мы, наконец, миновали холм и злополучное село Зантаг совсем исчезло из виду, колонна остановилась. Ребята повыскакивали из машин и из горла стали хлестать водку, невесть откуда оказавшуюся в гостевых микроавтобусах. Пили молча, передавая бутылки из рук в руки. Потом также молча расселись по машинам и понеслись в Махачкалу. О заложниках-офицерах никто из «туристов» больше не вспоминал. Слава Богу, через месяц их все-таки удалось освободить, но уже без парадных процессий, шума и пыли.

Домой я вернулся с четким убеждением, что скоро начнется вторая Чеченская война. Я своими глазами увидел молодых дагестанских боевиков-ваххабитов, натасканных арабскими и чеченскими террористами. Именно они, по моим прогнозам, должны были сыграть роль «пятой колонны» сепаратистов, готовых развернуть плацдарм войны против России по всему Северному Кавказу — от Черного до Каспийского моря. Я оказался абсолютно прав. Война в Дагестане вспыхнула спустя три месяца после того, как нам с Божьей помощью удалось вырваться из верного плена.