Чтение онлайн

— За последние три дня серьезно возросла активность местной резидентуры, — «атакуя» Петрова с другого направления, заявил присутствующий здесь же Холмогоров.

— Чего вы добиваетесь? — обращаясь к генералу и агенту одновременно, спросил профессор. — Хотите, чтобы я признал идею включения Субботина в экипаж ошибочной? Ради бога! Только он там, на корабле, к тому же, до точки контакта осталось два дня, и теперь уже ничего не исправить. Давайте потерпим двое суток. Если я ошибся, Субботин просто выйдет из игры, парализованный вражеским полем, и проваляется в таком состоянии почти до возвращения корабля на Землю. Делайте потом с ним все, что хотите. Но, если я окажусь прав, этот парень принесет гораздо больше пользы, чем все остальные члены экипажа вместе взятые. К чему продолжать эти бесконечные рассуждения и гадать на кофейной гуще? А что касается чужаков, позвольте удивиться, с вашими ли возможностями опасаться активности пришельцев? Посадите их под замок, и весь разговор!

— Я уже не раз напоминал вам, профессор, что некоторые решения мы будем принимать без вашего участия, — спокойно ответил Каширин. — Однако заявление товарища Холмогорова имеет более глубокий смысл, чем вам показалось на первый взгляд. Помните, я упоминал о «Манхэттенском проекте»?

— У нас образовалась утечка информации? — догадался Петров.

— Именно так, — подтвердил генерал, — и появилась она как раз в тот момент, когда мы запустили в работу проект «Плутон-13»…

— А если быть до конца точными, в тот момент, когда в экипаж был зачислен Субботин, — добавил агент.

— Ну, нет, — Олег Гаврилович погрозил Холмогорову пальцем, — меня не проведешь! Доброволец семьсот тринадцать был введен в проект одновременно с Безбородовым, Майковым и Зайчик, то есть ровно за сутки до окончательного утверждения состава экипажа. Почему вы не подозреваете заодно и этих троих?

— Положим, с обвинениями в адрес добровольцев торопиться не следует, — усмехнувшись, заявил Каширин, — но факт контакта Серегина-Субботина с чужаками остается фактом, и по времени возникновение интереса пришельцев к вашей клинике точно совпадает с «госпитализацией» семьсот тринадцатого.

— Хорошо, предположим, что Субботин — шпион, — согласился Петров. — Но начали-то вы с утечки, где тут связь?

— Вы отпускали его на сутки, как всех остальных добровольцев, перед началом миссии? — поинтересовался агент.

— Нет, — доктор покачал головой. — Нам пришлось довольно плотно работать, и на отдых не было времени.

— В таком случае, семьсот тринадцатый имеет в своем распоряжении нетрадиционные способы передачи информации, — сделал вывод Каширин.

— Никаких приборов при нем не было, в этом я уверен, — возразил Петров.

— А его скрытые способности? — спросил Холмогоров.

— Он не телепат, если вы об этом, — ответил профессор.

— У него могли быть сообщники, — предположил агент. — Греков, например.

— Мы же сняли кандидатуру санитара с обсуждения, — удивился Петров. — Этот боров не способен освоить ни одного специального средства сложнее резиновой дубинки, а вы фактически утверждаете, что он выкрал информацию из наших баз данных. Чтобы воспользоваться компьютером, надо хотя бы знать, как он включается. Грекову такие премудрости не осилить…

— Субботина вы тоже считали типичным неудачником, — вежливо напомнил Холмогоров. — А на деле он оказался прямо-таки звездой вашей «коллекции».

— Как раз потому я и уверен, что семьсот тринадцатый чист, как стекло, — парировал доктор. — Слишком он заметная фигура для шпиона…

— Но чужаки… — начал было Каширин, однако профессор его прервал.

— Водили вас за нос с тех пор, как вы их обнаружили, — заявил он. — Неужели вы не в силах это признать? Пока, кроме научных подвигов, мы не совершали ничего предосудительного, пришельцы позволяли нам спокойно трудиться, а как только их тайные планы оказались под угрозой срыва, они вышли на тропу войны. По-моему, так.

— И это говорит о том, что на Плутоне создано не просто поселение, а именно плацдарм, — сделал вывод генерал. — Причем тех самых врагов, за шпионами которых мы и наблюдаем все последнее время. Вторжение неизбежно.

— Вы снова строите версии на основе косвенных доказательств, — возразил Петров. — А что, если наши «местные» чужаки знают, кто пожаловал к нам в гости, и элементарно опасаются конкуренции, в той же степени, в какой мы боимся вторжения?

— Тоже верно, — невольно согласился с профессором Холмогоров.

— Так или иначе, операции «Бастион» не избежать, — упрямо качая головой, заявил Каширин. — Те это пришельцы или другие — не важно. Отражать агрессию нам придется, невзирая на лица. В связи с этим вам предстоит изрядно потрудиться, товарищ Петров.

— Но ведь мы ещё не имеем никаких данных, — профессор указал на монитор, где в качестве заставки вращалась объемная модель корабля «Плутон».

— Я уверен, что «янусы» пройдут сквозь барьер, — сказал генерал. — Считайте мои слова официальным заказом. Нам потребуется не меньше трех десятков квалифицированных пилотов.

— Придется поставить дело на поток, — Петров нахмурился. — При подобном подходе может пострадать качество. И потом, у меня нет такого запаса добровольцев.

— Воспользуйтесь пятой схемой, — предложил Каширин. — Мы поможем. На улицах полным-полно бродяг. Завтра к вечеру мои ребята пригонят к вам целую армию «добровольцев».

— В таком случае, я вообще не отвечаю за качество, — профессор махнул рукой. — Впрочем, вы заказываете музыку, вам и танцевать…

В этот момент адъютант генерала сообщил о дешифровке новых данных, и Каширин вышел из комнаты для переговоров в операционный зал. Холмогоров также не замедлил раскланяться, и профессор остался в гордом одиночестве. Немного подумав над словами соратников, он вынул из кармана телефон и набрал номер своей клиники.

— Люба, — сказал он в трубку, когда абонент ответил, — готовьте палаты третьего этажа. Ожидается безудержный наплыв добровольцев… Да, все подряд, и одноместные в том числе… Да, к утру… А что поделать, дочь моя? Людям страшно не терпится подзаработать…

— Внимание, приближаемся к точке контакта! — объявил Майков, напряженно разглядывая показания приборов. — Приготовиться к возможным перегрузкам. Если барьер окажется нам не по зубам, будем уходить с приличным ускорением.