Чтение онлайн

– Я смогу сам отбирать солдат?
– Взгляд капитана уперся в глаза полковника.

– Конечно.

– В таком случае я просил бы вас дать разрешение на прием в нашу армию некоторого количества монголов и китайцев, специалистов в своих национальных видах борьбы, - произнес Колычев.

– Позвольте, - Алексей удивленно поднял брови, - где же вы возьмете столько китайцев и монголов в Новгороде?

– Не только в Новгороде, но еще в Петербурге и Москве. У меня есть кое-какие связи, чтобы убедить этих людей встать на нашу сторону. У них на родине сейчас тоже большая смута. Думаю, они будут рады прийти к нам на службу. Правда, мы должны будем обещать им гражданские права и возможность поселиться в Северороссии после победы. Этих людей немного, но их служба может быть очень полезна для нас.

– Хорошо, - кивнул Алексей.
– Я надеюсь, что смогу убедить адмирала дать им подобные гарантии. Сейчас меня более всего интересует качество подготовки принимаемых на службу солдат и офицеров. Один человек, у которого я многому научился, говорил, что отсутствие качества невозможно восполнить количеством. Вот я и намерен создать воинскую часть, в качестве которой у меня не будет ни малейшего сомнения.

На лице Колычева отразилась крайняя заинтересованность.

– А кто был этот человек?
– спросил он.

– Он был великолепным стрелком и командовал тиром в Хельсинском Морском корпусе, - ответил Алексей.

– Такие слова, с пониманием их сути, может произносить только мастер, неспешно проговорил Колычев.

– О да, - откинулся на спинку стула Алексей, - у него было понимание в высшем смысле этого слова.

– Мой отец тоже говорил, что воин - это всегда качество, - произнес Колычев.

– А вы - мастер?
– вдруг спросил Алексей.

– Смею надеяться, - улыбнулся капитан.
– По крайней мере, доктор Дзигиро Кано признал меня таковым.

– Что ж, - улыбнулся Алексей, - тогда я спокоен за вашу... пока - роту.

Эпизод 10 ПОБЕДА

Февральская вьюга мела по заснеженным улицам Новгорода. Войдя в просторный холл новгородской резиденции президента, Алексей засунул папку с докладом под мышку и принялся снятой с правой руки перчаткой сбивать с шинели снег, облепивший его с ног до головы. Тишина и покой штабного помещения будто оглушили его в первый момент. Впрочем, спокойствие было очень относительным. По лестнице сновали многочисленные офицеры разных рангов. Входная дверь то и дело открывалась, пропуская курьеров или чиновников, спешащих на доклад. Лица всех присутствующих выражали озабоченность и напряжение, продиктованные, очевидно, тяжелым положением на фронте. Однако Алексею, всего два дня назад вышедшему из боя, эта обстановка показалась верхом покоя и стабильности. За полгода рейдов и засад, прорывов и диверсионных операций, которые он организовывал, которые прикрывал, в которых участвовал, он отвык от штабной суеты. Теперь она казалась ему чем-то мелким и отвлеченным от реальной жизни. Но... он знал и то, что по-настоящему важные решения принимаются именно здесь. Не зря же все честолюбцы и карьеристы рвутся в штабы, где витает незримый дух власти, где раздаются награды и почести.

Алексей усмехнулся. Всего за полгода, пока был при адмирале, он взлетел от старшего лейтенанта до полковника, занимая весьма звучные посты в государственной иерархии. А вот за год безупречной службы, ознаменовавшейся созданием самого передового боевого соединения, десятками серьезнейших боевых операций, он получил лишь устную благодарность командования и безнадежно удалился "от двора". Само по себе это его не слишком расстраивало. Он сражался за свои идеалы, делал то, что считал нужным, и, в общем, не слишком тяготился отсутствием громких званий и почетных должностей. Но у него была программа. Цель его жизни, задача, которую он поставил во главу угла. И для ее решения требовалась власть. Алексей не видел другого способа обрести ее, как снова нырнуть в этот круговорот придворных интриг. "Что же, - подумал Алексей, - громкие, но ничего не значащие должности я уже собирал. Толку из этого не вышло. Попробуем зайти с другой стороны. Поиграем с вами в игру, в первой партии которой вы меня обставили, господин адмирал".

Он подошел к лестнице, ведущий на второй этаж, предъявил пропуск и быстро поднялся наверх, туда, где располагалась приемная президента.

Неизменный Гюнтер Вайсберг встретил его без особого энтузиазма. Удалившийся от президента, явно потерявший влияние на адмирала и попавший па фронт Алексей мало интересовал его теперь. "Холуй, он и есть холуй", раздраженно подумал Алексей, покорно усаживаясь на стул.

Ждать пришлось долго. Но вот наконец двери кабинета открылись, и вышел человек в штатском костюме. Алексей узнал министра промышленности Лисицына. "Да, - подумал Алексей, - сколько дивизий ни формируй, как отважно ни сражайся, без крепкого тыла, без прочной экономики никакую войну не выиграешь".

– Ваша очередь, господин полковник, - небрежно бросил Вайсберг Алексею.

Тот поднялся и направился в открывшиеся перед ним двери президентского кабинета.

– Здравствуй, Алексей, - приветствовал его радушной улыбкой адмирал. Впрочем, было заметно, что Оладьин слишком озабочен многочисленными проблемами, чтобы действительно радоваться приходу Алексея. Ему явно хотелось поскорее избавиться от проблемы, с которой явился к нему посетитель, и вернуться к более важным делам.
– Наслышан о твоих подвигах. Молодец. С чем ты ко мне?

– Я надеюсь, ваше высокопревосходительство, - начал Алексей, - что вы неплохо информированы о действиях моего полка и успехах, достигнутых им.

Часть, подчиненная Алексею, уже разрослась до полка и продолжала стремительно увеличиваться за счет придумываемых им новых подразделений и спецотрядов.

– Да, - растерянно бросил президент, - хорошо поработал. Кстати, я тебя собирался представить к награде...

– Я не о том, - поморщился Алексей.
– Возможно, вам докладывали, что во время прорыва к Тихвину успех нами был достигнут только за счет взаимодействия с партизанским отрядом некоего Хопра.

– Что-то слышал, - буркнул Оладьин.

– Так вот, ваше высокопревосходительство, - продолжал Алексей, - мне пришла в голову такая мысль. Сейчас по всей Северороссии действует большое количество партизанских отрядов. Возникали они по-разному. Некоторые - на основе наших попавших в окружение частей, некоторые - как реакция крестьянства на произвол большевиков и немцев. Некоторые, что греха таить, как простые банды. Но все они так или иначе, пусть даже формально, поддерживают нас, хоть действуют очень разлаженно и на свой страх и риск. Если бы мы могли объединить и скоординировать их усилия, то получили бы огромное преимущество. Положим, если сконцентрировать усилия партизан на подрыве железнодорожных путей на том направлении, где противник готовит или проводит наступление, то без боеприпасов и подкреплений планы врага могут и сорваться. Также партизаны могут способствовать и нашим контратакам и наступлениям. Я уже не говорю о том, какие блестящие возможности открываются для сбора разведывательной информации. Кроме того, мы сразу берем под контроль партизанскую вольницу. Боюсь, если мы этого не сделаем сейчас, в будущем она причинит нам немало хлопот. И я, и многие другие командиры уже установили прочные связи с лидерами некоторых партизанских отрядов. Но пока это не организовано и не оформлено, эффективность невысока. Я подготовил доклад, в котором содержатся мои предложения по организации этой работы.

– Интересно, - кивнул адмирал.
– Ты предлагаешь подчинить эту работу Генштабу? Но кому именно, разведке или управлению стратегических операций?

– Ни тем, ни другим, - покачал головой Алексей.
– Деятельность партизан специфическая. Скорее, диверсионная. Генералы, планирующие войсковые операции на основе опыта японской и германской войны, будут рассматривать партизанские отряды как полевые части и не смогут использовать их с максимальной выгодой. А для разведчиков они будут только источником информации. Эти не смогут использовать партизан как боевые части. Лучше всего с этой работой могу справиться я, используя опыт моего спецполка и для разведки, и для диверсий, и для глубоких тыловых рейдов. Я бы предложил отдать партизан в подчинение мне.