Чтение онлайн

– Черт побери, сэр! Только слепой не увидел бы нас и за милю. Лучше бы нам обойтись сегодня без легавых.

Я положил камеру на землю.

– Простите, – сказал я. – Я не подумал.

– Все, приятель? Мы хотим с этим покончить, понимаете?

– Подождите минуту. – Я снова включил фонарь и осмотрел внутренность гроба. Тело ниже пояса прикрывала атласная накидка. Я осторожно взялся за краешек и поднял ее. Гассман был одет вплоть до ботинок. Я погасил свет и тупо стоял на месте.

– Странно, – сказал один из мужчин. – Он вовсе не высок для этого гроба. Интересно, зачем они это сделали.

– Сделали что? – спросил я.

– Согнули ему колени. Такое бывает, если гроб коротковат, но здесь полно места.

Я снова включил свет и осмотрел ноги мертвеца. Они покоились на маленькой подушечке, обернутой тканью и подсунутой так, что колени приподнимались дюймов на шесть.

– А что, класть такую подушечку не принято? – спросил я знатока.

Кладут подушку или что-нибудь вроде. Но я никогда такого не видел, когда гроб подходящей длины. А у него еще добрый фут в запасе. Его колени почти упираются в крышку гроба. Странно, вот и все. Больше я ничего не хочу сказать. – С этим он взял лопату, перевернул ее рукояткой вниз и ткнул подушечку под коленями. Раздался твердый стук.

– Дерево, по-вашему? – спросил я, направляя свет на сверток.

– Выключите его, приятель. Нам так много света не нужно. Я достану подушку или что это там. Подождите-ка. – Он опустился на колени рядом с гробом, сдвинул ноги трупа вбок, схватил предмет, покрытый тканью, и поднес его к лучу тусклого света. – Так и есть, вроде подушка, – сказал он. – Намотано несколько слоев ткани. – Он ощупал сверток, пытаясь найти конец и развернуть его. – Странно. Сшито как подушка, но не подушка. Слишком уж тяжелая. Кусок дерева, видать обернутый тканью. Слишком много хлопот для достаточно длинного гроба. – Он снова бросил сверток в ноги и поднялся. – Давайте-ка начнем закапывать его обратно, сэр.

Второй человек поднял крышку и шагнул к гробу.

– Погодите, – тихо сказал я. Затем с трудом наклонился и подхватил сверток. – Я осмотрю это позже, – сказал я, сжимая его.

– Как угодно, сэр. Мы можем закончить и без вас, если хотите уйти.

Моему подозрительному уму показалось, что закапывание может прекратиться сразу, как только я уйду. Эти люди настояли на предварительной оплате, и у них не было стимула продолжать свое рискованное дело, если я не прослежу за ними.

– Нет, – ответил я. – Спасибо, но я останусь, пока вы не закончите. Я хочу, чтобы все здесь выглядело нормально, насколько это возможно.

– Как хотите. Только вы все равно никого не обманете. Я же сказал вам сегодня. Первый же сторож, который придет на могилу, узнает, что ее потревожили. Если вам повезет и ночью пойдет снег, то не заметят до весны, а то и никогда. А не пойдет, так узнают очень скоро.

Я медленно возвратился от могилы к месту, на котором ждал. Еще через сотню футов я остановился и сел на какое-то надгробие. Я ощущал сверток у себя в руках. Некая твердая сердцевина была обшита полотняной материей. Конечно» я не собирался открывать его здесь. Пытаясь прощупать сквозь ткань, что же там находится, я так ничего и не понял. В конце концов, это мог быть просто кусок дерева. Под верхним слоем ткани он, очевидно, был обернут каким-то более плотным материалом, возможно фетром или хлопковой подкладкой.

Мое любопытство было прервано звуком шагов. Я посмотрел туда и понял, что это со стороны Шин-роуд. Потом я увидел огни, приближавшиеся ко мне. Кто-то подходил, ярдов примерно с четырехсот. Этот кто-то находился как раз между мной и местом, где я оставил «моррис». Со стороны могилы донесся резкий лязг и громкий топот ног по направлению к Ричмонд-парку, точно в противоположном направлении от приближавшихся огней.

Гробокопатели пустились наутек в южном направлении, а вот у меня такой возможности не было. При моем состоянии, хорошо если удастся двигаться со скоростью две мили в час, и то с большим трудом и недолго. Однако удиравшие злоумышленники наверняка привлекли к себе внимание людей с фонарями. Поэтому я решил пойти по кладбищу по направлению к огням здания, которое стояло ярдах в пятистах от меня. Если я правильно помнил путь, которым мы пришли, то надо было идти на запад, в то время как люди с фонарями шли с севера. Прохромав примерно сотню ярдов по темному кладбищу, я оказался перед невысокой каменной оградой.

В моем нормальном состоянии я бы просто перепрыгнул через стену. В настоящей же ситуации мне пришлось сначала сесть на ограду, потом перекинуть нога по другую ее сторону. Медленно я спустил ноги и не без труда принял вертикальное положение. Перебравшись через стену, я оказался на другом кладбище. Свет от здания, по которому я ориентировался, теперь был слегка справа. Я повернул и продолжил путь, но теперь наткнулся на стальной забор. Я пошел вдоль него, пока не увидел впереди свет автомобильных фар. Ярдах в трехстах автомобиль двигался ко мне, освещая таблички на могилах. Я понял, что машина едет по кладбищенской дорожке в направлении могилы Гассмана.

Я побрел к большому памятнику и скрылся за ним от машины, проехавшей почти в пятидесяти футах от меня. Потом, регулярно озираясь, я медленно похромал на запад вдоль забора. Я слышал крики и видел свет фонарей и автомобильных фар. Наконец забор свернул влево, и вскоре я подошел к открытым воротам. Я повернул, как мне показалось, на север и пошел по дороге, держась как можно ближе к кустарнику, чтобы при случае спрятаться там.

Я миновал школу справа и понял, что свет, который я видел, был оттуда. Дальше, слева от дороги, стояла еще одна школа. Наконец, отойдя на полмили от кладбища, я набрел на Шин-роуд. Сегодня ночью я отправился на такси к «Капитану» и забрал «моррис». Сейчас он был припаркован примерно в полумиле от места, где я находился. Я оставил его между грузовиков около бакалейного магазина три часа назад. Хотя я сомневался, что стоит возвращаться за ним, я замерз, устал и чувствовал боль. Надеясь, что увижу свет фар любой машины задолго до того, как меня сможет разглядеть водитель, я решил, что «могу подобраться к своему автомобилю незамеченным.

Я шел по обочине и следил за машинами, едущими в обоих направлениях по Шин-роуд. Дважды мне приходилось нырком скрываться из виду. В обоих случаях автомобили ехали медленно, словно разыскивая кого-то. Добравшись до своего «морриса», я завел его и поехал на север, пока не удалился от кладбища, а потом повернул на восток к Лондону.

Было уже больше трех, когда я легонько постучал в дверь номера. Адриана немедленно открыла дверь.

– Как прошло, Чарли?

– Не так уж плохо в сложившихся обстоятельствах, но нас едва не поймали. Работнички разбежались, а я все-таки добрался до машины. Могила осталась незарытой.

– Полиция?

– Да Видимо, кто-то заметил вспышку моей фотокамеры. Вскрытие могилы Гассмана не останется в тайне.

– А он там был?

– Да, а также вот это, – сказал я, вынимая сверток.

– А что это? Вы открыли?

– Еще нет. Может, это и ничего, просто подставка, положенная в морге, но один из гробокопателей счел ее странноватой, поэтому я и захватил ее с собой.

Пока я снимал пальто, Адриана взяла сверток и положила его на тумбочку. Потом порылась в ящике с повязками и извлекла ножницы. Она нашла шов и принялась распарывать стежки, которыми была сшита верхняя ткань. Когда она распорола два шва, оказалось, что обертка была полотняным мешком, содержимое которого, в свою очередь, было завернуто в красную клетчатую клеенку – маленькую скатерть, плотно сшитую бечевкой. Под всеми этими слоями скрывались три книги в кожаных переплетах.