Чтение онлайн

А стрельбу слева, с северо-востока, мы услышали чуть позже. Это концевой поезд охраны чуть отстал, и теперь его расстреливали самоходки. Как Роммель после будет это объяснять - не наши проблемы.

Из одного из соседних вагонов наши вытащили очень толстого фрица, "ну совсем как Геринг, может все же он?", в бессознательном состоянии, до машины его переть пришлось вшестером. Фриц был явно в немалых чинах, судя по мундиру, и в сопровождении адъютанта, пострадавшего относительно мало (оказал сопротивление, и был побит и помят). Больше в поезде живых не осталось - еще нескольких раненых, не показавшихся нам ценными, мы добили, а по неосмотренным вагонам отработали из "рысей", и хорошо же горело! Неиспользованные мины подорвали - восстанавливать путь, это тоже проблема фрицев. Хотя радиовзрывателей было жалко - но после такого, еще и снимать мины, поставленные на "неизвлекаемость"? Прочтите у Федорова, что это была за процедура!

Вызывало опасение, выпустят ли нас немцы? Нет, в обусловленной "точке выхода" нормально обменялись пароль-отзыв, после чего в сопровождении фельджандармов продолжили путь. В Тальхайме нас встречали все те же, сам Роммель, Рудински, и еще какой-то штатский. Нас вежливо попросили (не приказали) показать пленных. Осмотром остались довольны - причем Гитлер пришел в дикую ярость, и стал орать, предатели, продали русским меня, и отдали Германию азиатским ордам! Роммель же ответил что-то типа "я служу не вам лично, а Германии, и я решил, что так будет лучше для нее".

После было - путь до аэродрома, погрузка, взлет. В самолете я вырубился, и проснулся уже когда мы садились. Помню толпу НКВДшников, которым мы сдали наших пленных. И встречавших нас Большакова с московским куратором, чью фамилию я так и не мог вспомнить. А потом было самое муторное - написание подробного отчета.

Толстяк действительно оказался Герингом. Вот любопытно, это байка или правда, что он был знаком со шведкой Астрид Линдгрен, и она приписала своему Карлсону "некоторые черты от одного пилота прошлой Великой Войны", и его же характерные фразочки вроде "я в меру упитанный мужчина в самом расцвете лет", и "пустяк, дело житейское" - читал я когда-то о том в инете? Немка, которая меня чуть не убила, оказалась все же не Евой Браун, а секретаршей, Гертрудой Хумпс. А вот тот, кого мы приняли за адъютанта Геринга, оказался адъютантом же, но самого Гитлера, Николаусом фон Беловым (который в нашем времени о том мемуары написал, вот интересно, что он сейчас напишет, и напишет ли вообще?).

Ну а я получил вторую Звезду - надо полагать, по совокупности, и за Папу, и за Гитлера. И отдельно еще, обещанную награду от Ватикана, вместе с Лючией - но это уже другая история.

Тальхайм. 22 апреля, вечер.

Это было очень странное совещание. Помимо фельдмаршала Ромеля, за столом были четверо в штатском. Разговора не было, висело молчаливое напряжение, пили чай. Наконец вошел адъютант.

– Принято радиосообщение - доложил он - "посылка пришла".

– Самолеты благополучно приземлились - сказал один из штатских, когда адъютант вышел - ну что, теперь можно перейти к обсуждению. Герр фельдмаршал, представьте меня вашим гостям!

– "Господин Иванов" - ответил Роммель - простите, иного вашего имени и звания не знаю. Но я полагаю, что сейчас это не столь важно?

Русский кивнул.

– То, что случилось, это всего лишь начало. Скажите, господа, а что теперь намерены делать вы?

– Я полагал, что все уже решено!
– ответил Роммель - поскольку главой нашего объединенного заговора, по заверениям герр Рудински, присутствующего здесь, является герр Зейс-Инкварт. То нам надлежит, обеспечив вооруженной силой должный орднунг на территории Бадена и Вюртемберга, ждать дальнейших политических решений, первым из которых будет заключение мира. Не так ли, господа?

Двое штатских кивнули. Рудински усмехнулся, первым поняв, куда клонит "господин Иванов".

– Тому есть три возражения - заявил русский - во-первых, как вы представляете, управление Вюртембергом из Амстердама, при том что между нами территория, занятая враждебными нам силами? Во-вторых, СССР имеет перед союзниками обязательства, не заключать сепаратного мира, так что признать ваше "правительство" законным не сможет. В-третьих, герр Зейс-Инкварт слишком одиозен и запятнал себя, а потому никак не может занять любой пост в правительстве будущей ГДР. Нет, мы выполним свои обязательства, и гарантируем ему жизнь - но категорически не можем принять его главой "сражающейся Германии".

– Поясните!
– резко бросил Роммель - или вы хотели сказать "свободной Германии"?

– "Сражающейся Германии" - ответил "господин Иванов" - американцы называют это "ко-беллирегент", "совместно воюющие формирования", лучший пример, это конечно "сражающаяся Франция" Де Голля. Что позволяет СССР признать вас как таковых. И не сказано, что это относится исключительно к военным, а не гражданским структурам - это касается вас, герр Штрелин и герр Герделер! Союзник, имеющий армию, и территорию, с гражданской властью на ней, в то же время без юридического лица государства, такая правовая лазейка. Однако же, как Де Голль станет завтра официальной французской властью, так и вы, будете управлять Новой Германией - ведь других политиков вашего уровня, не совершивших преступлений на службе нацистскому режиму, здесь просто нет.

– Полагаю, что понятие "сражающаяся" накладывает на нас определенные военные обязательства?!

– Мы никого не неволим. Не желающие воевать против бывших товарищей - складывают оружие и идут в наш плен, на общих основаниях. А оставшиеся в строю - должны подчиняться приказам нашего командования, так же как армия народной Италии, или Второй корпус де Голля. Простите, герр фельдмаршал, но мы никак не можем потерпеть на занятой нами территории - не контролируемые нами войска, неизвестной лояльности. Конечно, будет проведена фильтрация - виновные в военных преступлениях против советских граждан должны будут наказаны. Ну а после заключения мира, ваши солдаты и офицеры будут демобилизованы, или же продолжат службу в Фольксармее, там будет видно.

– Будут беспорядки. Как вы представляете себе названную вами "фильтрацию" среди неразоруженных войск?

– Господа, я полагаю что обеспечить порядок будет не только в наших, но и в ваших интересах! Насколько я мог видеть, эти земли сравнительно мало пострадали от англо-американских бомбежек, здесь еще не знают настоящих ужасов войны. В то же время, промышленный район Бадена и Вюртемберга мог бы стать важной производственной базой ГДР. И будет очень жаль, если все это превратится в поле боя - поверьте, что мы этого не хотим! Нам это будет что-то стоить - но Германии в итоге это обойдется куда дороже.

– Эрвин, я думаю, что мы должны согласиться со столь любезным предложением - сказал Карл Штрелин, фактически полноправный хозяин "гау Вюртемберг" - или же вы, с верными вам дивизиями, можете обеспечить этой земле безопасность от вторжения? Русского, или американского, без разницы, чьи бомбы будут разрушать дома и убивать мирных граждан. При том что боюсь, на нас ополчатся и войска, сохранившие верность фюреру - для которых мы мятежники, подлежащие казни.

– Поддерживаю!
– заявил и молчавший до сих пор Карл Фридрих Герделер, скромный советник концерна "BOSH AG" в Штуттгарде - и мы не обязаны ждать распоряжений Зейсс-Инкварта: где Голландия, и где Вюртемберг? У меня вопрос к "герр Иванову" - какие, на ваш взгляд, должны быть наши первоочередные действия? Объявить во всеуслышание о рождении "сражающейся Германии"? Или пока следует сохранить в тайне?