Чтение онлайн

| будете испытывать некоторые трудности при дыхании

| из-за низкого атмосферного давления. Однако

| парциальное давление кислорода аналогично высоте в

| две тысячи метров на Земле и вполне достаточно для

| сохранения здоровья.

| Сильвестр Маклен — отец Врат

|

| Врата были открыты Сильвестром Макленом,

| исследователем туннелей на Венере, который при

| раскопках обнаружил пригодный к действию корабль

| хичи. Он сумел войти в этот корабль и прилетел на

| Врата; сейчас этот корабль находится в доке 5-33.

| К несчастью, Маклен не сумел вернуться, и хоть он

| дал о себе знать, взорвав топливный бак

| посадочного аппарата, ко времени прилета

| исследователей он был мертв.

|

| Маклен был смелым и изобретательным человеком,

| и табличка на доке 5-33 является данью памяти его

| уникальных заслуг перед человечеством.

| Представители различных религий в соответствующее

| время совершают службы.

Глава 7

Я на матраце, и мне не очень удобно. Физически, я имею в виду. Недавно мне сделали операцию. Вероятно, швы еще не рассосались.

Зигфрид говорит: «Мы говорим о вашей работе, Боб».

Скучно. Но безопасно. Я отвечаю: «Я ненавидел свою работу. Да и кто бы не возненавидел пищевые шахты?»

— Но вы продолжали работать, Боб. Вы не пытались перейти куда-то. Вы могли бы работать, например, на морских фермах. И вы не окончили школу.

— Хочешь сказать, что я застрял в дыре?

— Я ничего не хочу сказать, Боб. Я спрашиваю, что вы об этом думаете.

— Ну, наверно, ты прав. Я думал о переменах. Много думал, — говорю я, вспоминая, как это было в самом начале с Сильвией. Я помню, как мы с ней сидели январским вечером в кокпите планера — нам просто некуда больше было деться — и говорили о будущем. Что мы будем делать. Как победим обстоятельства. Но, насколько я могу судить, в этом нет ничего интересного для Зигфрида. Я уже все рассказал Зигфриду о Сильвии, которая в конечном счете вышла замуж за акционера. Но мы расстались задолго до этого. — Вероятно, — говорю я, собираясь и пытаясь получить от сеанса хоть что-нибудь за свои деньги, — у меня что-то вроде стремления к смерти.

— Я предпочел бы, чтобы вы не использовали психоаналитические термины, Боб.

— Ну, ты понимаешь, что я имею в виду. Я знал, что время проходит. Чем дольше я остаюсь в шахтах, тем труднее мне оттуда выбраться. Но все остальное выглядело не лучше. И были компенсации. Моя девушка Сильвия. Моя мать, пока она была жива. Было даже иногда забавно. Полеты на планерах. Над холмами прекрасно, с высоты даже Вайоминг не выглядит так уж плохо, а запах нефти почти не чувствуется.

— Вы упомянули свою подругу Сильвию. Вы с ней ладили?

Я колеблюсь, потирая живот. У меня в нем почти полметра новых внутренностей. Стоят они ужасно дорого, такие штуки, и иногда кажется, что прежний владелец требует их обратно. Интересно, кем он был. Или она. Как умер? И умер ли? Может, он до сих пор жив. Я слышал, что бедняки продают части самих себя. Хорошенькая девушка может продать грудь или ухо.

— Вы легко сближаетесь с девушками, Боб?

— Теперь да.

— Не теперь, Боб. Мне кажется, вы говорили, что в детстве легко сходились.

— Разве так бывает?

— Если я правильно понял ваш вопрос, Робби, вы спрашиваете, вспоминает ли кто-нибудь детство, как абсолютно счастливое время. Конечно, ответ «нет». Но у некоторых людей впечатления детства отражаются на жизни сильнее, чем у остальных.

— Да. Оглядываясь назад, я думаю, что немного боялся своей возрастной группы — прости, Зигфрид. Я хотел сказать, других детей. Все они были знакомы. У них находилось все время, что сказать друг другу. Тайны. Общие дела. Интересы. Я был одиноким ребенком.

— Вы были единственным ребенком, Робби?

— Ты это и так знаешь. Да. Может, в этом все дело. Мои родители работали. И не хотели, чтобы я играл возле шахт. Опасно. Там действительно опасно для детей. Можно пораниться у машин. Иногда отходы обваливаются и могут завалить. Случаются выбросы газа. Я оставался дома, смотрел телевизор, слушал кассеты. Ел. Я был толстым ребенком, Зигфрид. Любил все калорийное, с крахмалом, с сахаром. Меня баловали, покупали больше еды, чем мне было нужно.

| 507 — IRRAY ЗРЕЛОСТЬ GOTO 26,830

| *М88 26,835

| 508 — Может быть, именно 26,840

| Вы хотите, 26,845

| А вам вместо этого 26,850

| Кто-то говорит, 26,855

| Чего вы хотите 26,860

| 511 — XTERNALS a IF a GOTO.. 26,865

| 512 — Может быть, Зигфрид, 26,870

| Старый жестяной божок, 26,875

| Но я чувствую, что 26,880

| Зрелость — это смерть 26,885

Мне и сейчас нравится быть избалованным. Теперь у меня диета высшего класса — не по питательности, но в тысячу раз дороже. Я ем настоящую икру. Часто. Ее привозят из аквариума в Галвестоне. У меня настоящее шампанское и масло... «Я помню, как лежу в кровати, — говорю я. — Кажется, я маленький, может, мне три года. У меня говорящий медведь. Я взял его с собой в постель, и он рассказывал мне сказки, а я совал ему в уши карандаш. Я его любил, Зигфрид».