Чтение онлайн

Трудно избавиться от мысли об этих пяти миллионах восьмистах пятидесяти тысячах долларов (не считая процентов), как подумаешь, что если бы ты был немного более предусмотрителен в выборе подружки, они лежали бы у тебя в кармане. Скажем, шесть миллионов. В моем возрасте за половину этой суммы я мог бы купить Полную медицину, что означает все тесты, терапию, восстановление тканей и органов на всю оставшуюся жизнь... то есть, по крайней мере, на пятьдесят лет дольше, чем я проживу без этого. А остальные три миллиона — это собственный дом, карьера лектора (лекции старателей, добившихся успеха, пользуются огромным спросом), постоянный доход от рекламы на телевидении, женщины, пища, машины, путешествия, женщины, слава, женщины... и еще ведь остаются проценты. Они могут быть как угодно велики: все зависит от того, что смогут сделать исследователи Корпорации. Находка Шери — это именно то, ради чего существуют Врата: золотой горшок и конец радуги.

Мне потребовалось около часа, чтобы добраться до больницы — три сегмента туннеля и пять уровней в шахте. Я все время хотел повернуть и уйти назад.

Когда мне удалось очистить свой мозг от зависти (или, вернее, погрести ее так, что она не будет видна) и отойти от приемной, Шери спала. «Можете войти», — сказал дежурный санитар.

— Я не хочу ее будить.

— Вряд ли вы ее разбудите, — ответил он. — Но, конечно, не тревожьте ее. А посетителей она допустила.

Она лежала на самой нижней из трех коек. Палата была рассчитана на двенадцать человек. Были заняты еще три или четыре койки, две из них изолированы занавесами из молочного пластика, сквозь них почти ничего не видно. Не знаю, кто там был. Шери мирно спала, положив голову на руку, красивые глаза закрыты, сильный подбородок с ямочкой лежит на запястье. Ее два товарища находились в той же комнате, один спал, другой сидел под голографическим изображением колец Сатурна. Я встречал его раза два: кубинец, венесуэлец или что-то в этом роде, из Нью-Джерси. Я вспомнил, что его зовут Мэнни. Мы немного поболтали, и он пообещал сказать Шери, что я ее навещал. Я пошел в столовую выпить чашку кофе. Думал об их полете.

| ОТНОСИТЕЛЬНО НЕЙТРОННЫХ ЗВЕЗД

|

| Доктор Азменион. Перед вами звезда, которая

| сожгла все свое горючее. Она коллапсирует. Когда я

| говорю «коллапсирует», я хочу сказать, что она

| сжимается очень сильно, начинается все с шара

| размером, например, в наше Солнце, а заканчивается

| мячом с диаметром в десять километров. Это очень

| плотное вещество. Сузи, если бы ваш нос был сделан

| из него, он весил бы больше чем все Врата.

| В. Может, даже больше вас, Юрий?

| Доктор Азменион. Не шутите на занятии. Учитель

| чувствителен. Хорошие качественные наблюдения из

| окрестностей нейтронной звезды стоят многого, но я

| не советую вам использовать для их получения

| шлюпку. Вам нужно находиться в бронированном

| пятиместнике, и он не должен быть ближе, чем на

| одну десятую астрономической единицы. Оттуда

| наблюдайте. Вероятно, возможно подойти и ближе, но

| очень сильно действуют гравитационные ножницы.

| Видите ли, практически это точечный источник.

| Невероятно крутой гравитационный градиент. Больший

| можно обнаружить только, если вы окажетесь возле

| черной дыры, от чего Боже вас упаси.

Они оказались на орбите вокруг крошечной холодной планеты далеко от центрального светила — оранжево-красного угля типа К-6. По словам Мэнни, они не были даже уверены, что стоит высаживаться. Но приборы показали наличие хичи-металла, хотя и немного; основное, очевидно, погребено под снегом из двуокиси углерода. Мэнни оставался на орбите. Шери и трое остальных спустились, нашли подземелье хичи, с огромными усилиями вскрыли его и, как обычно, нашли пустым. Потом они обнаружили другой след и нашли старую шлюпку. Чтобы войти в нее, им пришлось взрывать. Во время взрыва у двух старателей костюмы утратили герметичность. Должно быть, оказались слишком близко к взрыву. К тому времени, как они поняли, что у них беда, было уже поздно. Они замерзли. Шери и еще один старатель попытались перенести их в свою шлюпку. Задача ужасная и тяжелая, и в конце концов они от нее отказались. Старатель еще раз побывал у покинутой шлюпки, нашел сумку с инструментами и смог принести ее. И они улетели, оставив двоих замерзших на планете. Но они просрочили время и, когда соединились с капсулой, были в очень плохой форме. Не совсем уверен, что произошло потом, но, кажется, они не сберегли находившийся в шлюпке запас воздуха и большую часть его утратили. Так что на обратном пути им не хватало кислорода. Третий старатель был в худшем состоянии, чем Шери. Подозревали, что у него сильно поврежден мозг; в таком случае его пять миллионов восемьсот пятьдесят тысяч долларов ему ни к чему. Но Шери, сказали мне, будет в порядке, когда оправится от физического истощения.

Я не завидовал их рейсу. Завидовал только вознаграждению.

Я встал и взял еще одну чашку кофе. Вынес ее в коридор, где под ивами стояли скамьи. Что-то не давало мне покоя. Что-то в этом рейсе. Это один из по-настоящему удачных рейсов в истории Врат...

Я выбросил кофе вместе с чашкой в щель утилизатора и направился в аудиторию. Она всего в нескольких минутах, и там никого не было. Хорошо; я еще не готов говорить о том, что пришло мне в голову. Я вызвал на экран информацию о рейсе корабля Шери: все это теперь было доведено до сведения публики. Потом пошел к тренировочной шлюпке. Мне опять повезло, потому что и тут никого не было. Я забрался в шлюпку и набрал курс Шери. Конечно, сразу появился цвет: а когда я нажал тонкую настройку, вся панель окрасилась ярко-розовым, за исключением радужных цветов на одном конце.

В синей части спектра была только одна линия.

Ну вот, подумал я, конец теории Мечникова о показателях курса. В этом рейсе погибло сорок процентов экипажа; рейс очень опасный. Но, по словам Мечникова, по-настоящему опасные рейсы соответствуют шести или семи таким линиям.

А желтые?

По Мечникову, чем больше ярких линий в желтой части, тем больше финансовое вознаграждение за рейс.

Но здесь в желтой части вообще нет линий. Есть только две толстые полосы поглощения. И все.

Я выключил селектор и откинулся. Итак, большие мозги опять породили мышь: то, что они интерпретировали как указание на безопасность, вовсе на нее не указывает; то, что они считали обещанием богатой награды, совсем не имело отношения к первому за год рейсу, получившему действительно большую награду.

Назад к квадрату один, назад к страху.

В течение следующих нескольких дней я держался уединенно.

Полагают, что внутри Врат восемьсот километров туннелей. Ни за что не подумаешь, что их столько в небольшой скале диаметром в десять километров. Но даже и так, лишь два процента объема Врат заняты туннелями, остальное — сплошная скала. Я побывал почти во всех этих восьмистах километрах.

Я не совсем отказался от общества, просто не искал его. Время от времени встречал Клару. Бродил с Шики, когда он не работал, хотя для него это было утомительно. Иногда бродил в одиночестве, иногда со случайными знакомыми, иногда брел вслед за группой туристов. Гиды меня знали и не возражали против моего присутствия (я ведь был вне, хоть и не носил браслет), потом им пришло в голову, что я сам собираюсь водить группы. После этого они были настроены не так дружески.

Они были правы. Я думал об этом. Рано или поздно что-то нужно делать. Либо вылетать в рейс, либо отправляться домой; и если я собирался продолжать обсуждение этих двух возможностей, нужно заработать денег хотя бы для оплаты содержания.