Чтение онлайн

И все же, по словам остальных Старших, в этом они оказались единогласны, отпускать в чужую Вселенную Инструктора, когда его можно проинициировать и наделить дополнительной пылью и более мощной оболочкой, было глупо. Прошло время подковерных интриг, мы все находились в одной лодке. И Агонетет, отрицавший это, был бы плохим правителем.

Наверное, прошлый Ворчун вряд ли бы согласился. Или сопротивлялся гораздо дольше. Нынешний лишь сказал несколько фраз и, удовлетворившись моей реакцией, пошел на поводу у Старших. Что и говорить, иномирцы настолько улучшили экологию, что Вратарь Вратарей стал умнее. Хотя своего ворчливого характера Агонетет не утратил.

– Брат, ты стоишь далеко, круг должен быть идеальным, – указал он одному из Проснувшихся Старших. – Без слабых точек соединения. Энергии будет слишком много и она не должна замыкаться на нас.

Старший послушно сделал шаг вперед. Теперь все Вратари находились почти вплотную ко мне. Напоминало это скорее огромную купель возле бани, а не инициацию. Меня лишь успокаивал тот факт, что физиологически никто из Братьев не задевал оболочку ненужными частями тела.

– Придется потерпеть, Седьмой, – сказал Ворчун. – Система мудра. И ее требовании к необходимому уровню неслучайны. Мы научились обходить правила, так требуют экстренные случаи. Но за любой проступок следует наказание. Мы отдадим тебе часть своего опыта. Однако вместе с ним придут и не самые сладостные воспоминания. Ты испытаешь все, что когда-то испытывали мы. Надеюсь, твоя матрица выдержит.

Это что еще значит? Как я понял изначально, мне просто отсыпят чуток опыта. Аккурат на восемь уровней. Что-то вроде кассы взаимопомощи. Сегодня ты меня выручил, завтра я тебя. О всяком «надеюсь, твоя матрица выдержит» никто не говорил. Я затравленно посмотрел на Арея.

– Трусость не красит Старшего Брата, – сказал он.

Мой лексикон обладал большим запасом матерных выражений, складных и не очень, наиболее подходящих для этого случая. Жалко ни одно из них я проиллюстрировать не смог. На меня легли руки Старших и собственное сознание погасло. Реальность начала меняться так быстро, что я не успевал сообразить и сопоставить, что к чему. И каждый фрагмент мозаики дробился сообщением Системы, всплывающим перед глазами.

Уровень развития: 23.

Звук хлопающих крыльев заполняет все вокруг. Я с горечью наблюдаю за общим отступлением, подгоняя новичков. Мы вернемся, в этом нет никаких сомнений. Возьмем грифонов, дополнительные войска и вдарим по треклятым кабиридам со всей мощью святого воинства. Не будь я Артель Виура, командующая третьим легионом.

Черные мерзкие тела падших ангелов срываются со стен Иргельда, последней крепости на пути к владычеству архалусов на востоке Пургатора. Я не могу не вздрагивать от омерзения, глядя на перепончатые крылья, копыта вместо ног, пузатые туловища. Но мне надо координировать общее отступление. Легкокрылые адъютанты разлетаются во все стороны огромного воинства и молниеносно возвращаются обратно. Все, кроме одного.

Мне хватает быстрого взгляда, чтобы оценить ситуацию на самом дальнем фланге. Ну, конечно, упрямый Баллорт, от которого больше проблем, чем пользы, решил проигнорировать приказ. Но вся беда в том, что под его началом необстрелянные салаги. Они умрут быстрее, чем поймут от чего.

Короткий приказ и первый десяток моих верных преторианцев срывается с места. Я лечу быстрее всех, расправив широкие крылья. И уже у самой земли вижу встречный взгляд Баллорта. Торжествующий взгляд.

Он и не собирался отступать. Салаги мрут, как мухи, а это отребье парит посреди поле брани невредимый. И кабириды его не трогают. Предательство! Ловушка. Баллорт кричит и поднимает руку. Звенят цепи, ломая мои крылья. Летят стрелы, сбивая магическую защиту, вопят кабириды, довольные своей подлой уловкой.

Короткие, но острые кинжалы пронзают белую грудь. Запоздало понимаю, что это не оружие, лишь зубы цербера. Тот волоком тащит меня по земле, когда позади слышится звук боя. Подоспела подмога, но им не пробиться ко мне. Цепи поранили глаза. Кровь застилает их, и я не вижу ничего. Лишь слышу. Мерзкий кабиридский хохот совсем рядом, холодное прикосновение клинка горлу и внезапно наступившую тишину.

Уровень развития: 24.

– Смерть «кошакам»! – шепчет мне в ухо здоровенный бегемоточеловек.

На самом деле, конечно, кричит. Я вижу слюну, повисшую на зубах, открывающийся в ярости рот, мутные глаза, однако судьба ко мне благосклонна. По крайней мере, я так считаю. Из-за разорванной барабанной перепонки звук кажется гораздо тише, чем есть на самом деле. После двух дней заточения в зиндане глаза режет от яркого света, поэтому я не могу долго глядеть на его мерзкую рожу. А сломанный нос оберегает меня от вони, присущей «бегемотам». И вместе с тем я пришел сюда сам, в надежде на благоразумие собравшихся.

Зверолюд, перерезавший мне ахиллово сухожилие на лапах, перебивший кости на руках, лоскутами сдиравший кожу со спины, весел и пьян. Он бахвалится перед очередными друзьями, показывая им глупую игрушку. Того, кто пришел к злейшим врагам лично.

– Скажи еще раз, дурачок! – кричит он.

– Зверолюды должны объединиться, – упрямо твержу я. Даже насилием им не удалось переубедить меня. – Иначе мы все погибнем. Ищущие видят в нас игрушки для удовлетворения своих потребностей. Если мы не объединимся, то потеряем собственные миры.

– Видали, какой глупец?

Бегемоточеловек в очередной раз бьет меня по голове. Только в этот раз намного сильнее, чем обычно. И я засыпаю, чтобы никогда не проснуться.

Уровень развития: 25.

Ветер заставляет глаза слезиться. Я вскарабкиваюсь наконец на широкое плато встаю во весь свой кирдский рост, разминая затекшую спину. Подо мной расстилается разноцветный ковер трав моей родины: китоспы, полевые хищноглазы, ракты обыкновенные, веслеславы, берелье ухо, фенеры. Вот только они не представляют для меня особого интереса. Все давно описаны в моем сборнике. Все, кроме желтого цветка с огромными бутонами на этом плато.

Я почти не дышу, не веря своему счастью. О горном соннике упоминали вскользь, видели его вообще единицы. А об описанных сведениях и говорить не приходилось. Я аккуратно, точно цветок живой и может убежать, достаю толстенный дневник с кожаной обложкой, на котором вытиснено «Мир чудесных растений Кирда от Ферукса Гипортирикского».

Рука уверенными движениями делает набросок цветка. Жалко, не взял с собой цветные карандаши. Поговаривают, есть направление, благодаря которому можно оживлять рисунки. Убил бы за такое. Фигурально, само собой. Мне претит любая форма насилия.