Вредина
Шрифт:
– Пойдем в другую очередь? – тихо спросил его Олег.
– Да, не обращай ты на нее внимание! – вставил свое слово Павел. – Больно надо из-за нее в другую очередь переходить. Стукачка!
Сапсонова не удержалась, резко обернулась, и взглянув то на Воротнина, то на Тарасова, тут же громко выдала:
– Вот смотришь иногда на людей и думаешь: да-а-а, ронял их по дороге аист!
Покупатели засмеялись и стали оглядываться в их сторону. А она качнула головой, резко отделилась от них и шагнула к другой кассе. Уже оттуда мельком взглянула на них и поняла, что добила их окончательно.
Водители растерянно молчали и совсем не смотрели на нее, а по их лицам девушка поняла, что задела их за больное место. «Ес»! Подумала она с радостью и тихонько улыбнулась, понимая, что дала достойный отпор сразу двум своим обидчикам. Теперь была их очередь сыпать в ее адрес угрозы и мстить ей за нанесенные обиды. Она понимала, что входит в азарт, и боялась, что не сможет в нужный момент остановиться, и тогда, может произойти непредсказуемое. Но и молчать перед ними и делать вид, что она всё стерпит, тоже не хотела.
Выходя из магазина, они вновь пересеклись. И Олег тихо, но угрожающе проговорил:
– Еще не вечер!
Мужчины и дети тут же ушли. А Марина переложила продукты в пакеты, вытащила сынишку из тележки, и вдвоем пошли по тихой безлюдной улочки в сторону своего дома. На душе было тяжело и в тоже время радостно. Она видела их глаза, им нечего было ответить, а значит, сегодня она победила их всех!
На следующий день Воротнин не появлялся на работе до обеда.
«Наверное, в гаражах засиделись допоздна и проспал утром». С усмешкой подумала девушка и улыбнулась. А сама уверенно пошла в столовую, в надежде, что там ее обидчика сегодня точно не будет. Они взяли обед и уселись с Викой у окошка, на их излюбленное место.
– Ну, как твои дела? Как Воротнин? Все угрожает? – спросила ее Кравцова.
– Вчера в «Перекресте» пересеклись. – стала рассказывать она. – Он с детьми туда приходил за мороженым.
– И что? – вскинула брови Вика.
– Опять нахамили друг другу.
– И что он сказал?
– Это я им сказала, что их по дороге аист ронял, когда нес.
Кравцова прыснула со смеху и, прикрывая рот ладошкой, весело проговорила:
– Как ты точно подметила! И что они?
– Молчали. Словно языки проглотили. – улыбалась Марина, а сама ела свою порцию второго.
Но тут у входа в дверном проеме появился Воротнин, а с ним и его верные и надежные друзья – Воронин и Тарасов.
– Их не ждали, а они приперлись. – упавшим голосом проговорила она и заметно заволновалась.
Виктория резко оглянулась, убедилась, кто там пришел, потом посмотрела на подругу и сразу успокоила:
– Не робей, я с тобой!
– Спасибо. Хоть ты меня не бросаешь. – вздохнула в ответ Сапсонова и вновь покосилась на своих обидчиков.
– И после обеда пойду с тобой до твоего растворного узла.
– Это прям… наказание какое-то… Только не пойму за что? – тихо прошептала она и стала доедать свой обед.
Водители сразу их заметили, но сделали вид, что дамочки им безразличны и, прихватив подносы, стали ставить на них тарелки с едой. Они дружно прошли через кассу, расплатились и пошли по залу искать свободные места.
Народу в столовой было не так много, и мест хватало на всех. Но шофера специально выбрали места поближе к ним, чтобы видеть их и говорить им колкие слова.
Они уселись через стол от подружек, и стали специально громко разговаривать, чтобы их слышали дамы из бухгалтерии.
– Ну как, Олежа, умылась твоя премия? – спросил друга Тарасов, искоса поглядывая в сторону девушек.
– Ничего, я не гордый – переживу! – ответил ему Воротнин, а сам взял кусок хлеба, откусил его, тут же размешал ложкой сметану в супе, и принялся есть борщ.
– А это все оттого, что смазливые девчонки! имеют власть над нашим начальством! – съязвил Павел, поглядывая на их столик.
Но тут за Марину вступился мужчина, сидевший напротив них. Он давно работал в этом СМУ в столярной мастерской, был на пенсии, но продолжал исправно нести свою трудовую деятельность. Высокий, седовласый, с большими мозолистыми руками, он строго взглянул на водителей и так же строго потребовал:
– А ну хватит! Сами виноваты, а девчатам нервы трепете!
– Да ладно, дядь Коль, – стал оправдываться Тарасов, – им потреплешь нервы! Они у них из стали сделанные!
– Взрослые мужики! А ведете себя недостойно! – упрекал их Герасимов, глядя на них сурово из-под своих седых густых бровей.
– А кто первый начал? – вновь вступился за друга Воронин. – Они и начали строчить докладные! Теперь пусть слушают!
– Эх! – качнул головой столяр. – Совсем мужскую честь потеряли! Метете своими языками, как бабы помелом!
– Спасибо, дядь Коля! – ласково ответила ему Вика. – Хоть вы за нас вступились.
Николай Николаевич хлопнул ладошками по коленям, и стал вновь отчитывать развязных водителей:
– Смотрю на это безобразие и стыдно мне становится! Семьдесят лет прожил, а чтоб так с девушками обращаться, у меня и язык бы не повернулся!
– Страшно жить с таким поколением мужиков! – подхватила сразу Кравцова и посмотрела на Воротнина, давая понять, что эти слова она обращала именно ему, так как он зачинщик всему этому скандалу.
– Да, кому ты нужна! – махнул на неё рукой Тарасов и усмехнулся.
– А ну, цыц! – стукнул по столу кулаком Герасимов и встал со стула. – Сейчас сам выгоню вас отсюда! Что бы вели себя прилично!
Олег качнул головой, но ничего не сказал. Есть он расхотел, сразу отложил ложку и недоеденный кусок хлеба на стол, резко встал, и пошел из столовой на выход. В душе понимал, что переборщил со всеми угрозами и надо было действительно остановиться. Он уверенной походкой прошел по залу и быстро скрылся за дверью.