Шрифт:
Глава 1
1
Царь Амирана Бенедикт Эдуардович, Великий Князь Заоколобуженский, Владыка Заозерья, Приозерья, Черного Болота и Пустых дворов, Великий герцог Холопинско-Урюпинский, хан Зангаданский и законный суверен прочих некогда добровольно присоединившихся стран и территорий, пожизненный Председатель Большого Государственного Совета, Президент Амиранской Академии наук и изящных художеств, Почетный Главнокомандующий сидел у себя в кабинете на втором этаже и в маленькое настольное зеркало разглядывал прыщик на своем августейшем носу.
Прыщик появился два дня назад. С чем было связано его появление Бенедикт не знал. Да и не это его волновало.
Вот уже вторую неделю не находил он себе спокойного угла во дворце.
Завтра должно было состояться бракосочетание его дочери Принципии. Царевна, или, как сейчас стало модно говорить — принцесса, Принципия бракосочеталась с Геркуланием Эрогенским.
Бенедикт Эдуардович плохо знал Эрогению, зато хорошо — самого жениха, этого долговязого, черноволосого, патлатого Геркулания, достойного сына своего папочки — в молодости отчаянного повесы и бузотера.
Об этих эрогенцах спокон веку ходила дурная слава, поскольку жили они там, на своем острове в основном за счет морского разбоя. Женщины, правда, от них всегда были без ума.
Сейчас-то, конечно, пиратство как государственная политика отошло в прошлое, но…
Эдуардыч вздохнул, тряхнул маленьким золотым колокольчиком и крикнул:
— Варвара Горгоновна!..
Массивная дверь неслышно отворилась и в кабинет, тяжело переставляя ноги, вошла столь же массивная секретарша.
Царь взглянул на нее, приветливо улыбнулся и, как всегда, испытал острое сожаление, что некогда взял к себе на службу эту уродину. Когда-то, когда все они, в том числе и его жена, были молоды, это было оправдано, так как уберегало молодую и вечно беременную царицу от приступов ревности. Теперь же, особенно после того, как Лолиточка, бедная девочка, отошла в мир иной, это казалось ненужным самоистязанием. Но и Варвару было жалко, да и работала она хорошо — и за страх, и за совесть.
Пока Варвара ковыляла к монаршему столу, улыбка на лице Бенедикта успела испариться, сменившись гримасой раздражения и недовольства.
— Что это? — хмуро спросил он секретаршу, протягивая ей листок бумаги.
Варвара, не доходя до стола, боязливо протянула руку и кончиками сарделечных пальцев с наманикюренными ногтями взяла ее.
— Список записавшихся на прием, Ваше Величество, — робко проблеяла она, взглянув на содержимое злополучной бумаги.
— Я вижу, что список. На какое число?..
— На… На завтрашнее, Ваше Величество. — Голос Варвары упал до шепота. Слез в нем еще не было, но какая-то сырость уже чувствовалась.
— Вот то-то и оно, что на завтрашнее, — продолжал сурово, не обращая ни на что внимания, царь Бенедикт, — а завтра у нас что? Что у нас завтра?! Свадьба! Что же мне теперь, свадьбу отменить? Или, может, тебя сюда посадить, чтобы ты их сама принимала? Что молчишь?!.
— Виновата, Ваше Величество, — прошептала близкая к обмороку Варвара, чувствуя, как холодеет лоб и подгибаются и без того слабые колени.
— Кто там у нас? Дай-ка сюда! — Он нетерпеливо приподнялся и, протянув через весь стол свою сухую длинную руку, цепкими узловатыми пальцами вырвал список из застывшей в воздухе руки секретарши.
— Ни на кого нельзя положиться! — Ворчливо бурчал он, опуская зад в кресло и надевая очки. — Все самому приходится делать. Скоро дойдет до того, что сам бриться начну и белье гладить… Та-ак, кто же тут у нас? Вольдемар Гунгутский… Опять!.. Вот же!.. Говорил же я с ним уже. Шустрило Пасюк… Или Пасюк Шустрило? — Он взглянул на Варвару. Она молча пожала плечами. — Пасюк, министерство юстиции, небось опять на министра жаловаться будет. Дальше… Абрахам Буцман, ювелир, — это не тот ли Абрам, у которого в прошлом году Лолиточка серьги покупала? Ну-ну… Так, Залидзе, коммерсант, господи!.. Ну ни одного порядочного человека! А это еще кто? Пафнутий Ф. Харитонидус, маг. Мага мне еще тут не хватало.
И я согласовал этот список? Наверное, пьян был. В общем, Варвара, сама с ними разбирайся, рассовывай по другим приемным дням, предупреждай, делай, что хочешь, и чтобы я больше!..
Он в страшном раздражении бросил список на пол. Варвара, скрипнув сочленениями подняла его и начала тихо пятиться к двери, плохо видя перед собой сквозь грозящие покатиться по щекам слезы.
***
Не успела еще захлопнуться дверь и в воздухе еще висел аромат Варвариных духов, как за спиной Бенедикта, скрипнув, повернулся вокруг своей оси массивный резной книжный шкаф, и в образовавшийся проем проскользнуло странное существо.
Немногие во дворце знали о существовании этой потайной двери. Царь знал, начальник охраны, еще несколько человек… Придворный шут Куртифляс был в их числе.
Бенедикт повернул голову на скрип и теперь наблюдал, как, одетый в свой обычный, невообразимо пестрый костюм, с головой, увенчанной красным колпаком с четырьмя рожками, заканчивающимися бубенчиками, шут на четвереньках приближается к нему.
Должно быть Куртифляс изображал какое-то животное: может быть собаку, может быть пантеру, но больше всего он был похож на обезьяну — бабуина, расхаживающего по своей клетке перед хохочущей публикой.
Улыбка взошла на суровое лицо монарха.
Куртифляс, нещадно виляя задом, приближался. В зубах он нес какой-то клочок бумаги. Добравшись до стола, он сел на корточки, по-прежнему держа бумажку зубами, и презабавно поднял руки до середины груди. Видимо, он все же изображал собаку, и сейчас эта собака "служила".
Бенедикт прыснул со смеху, прикрывшись ладонью, и ласково погладил шута по голове, как гладят собачку, удачно выполнившую команду. Затем он взял из зубов Куртифляса послание и прочел:
"Папочка, Ваше Величество, я с Марго поехала на последнюю, самую генеральную примерку. К обеду не жди и не теряй.
Целую.
Принц. "
— Они уже уехали? — Спросил Бенедикт.
Куртифляс молча энергично закивал головой в знак согласия.
Бенедикт покинул кресло и теперь, разминая ноги, прохаживался по своему кабинету — от стола к входной двери и обратно. Шут продолжал сидеть на корточках, поворачиваясь вслед за хозяином. Хороший такой песик, умный и преданный.
Бенедикт подошел к нему и ласково потрепал по плечу.