Шрифт:
Одиночество
Стояли душные летние деньки, находится на улице, пока солнце занимало небосвод, представлялось невозможным – невыносимая жара наказывала любого рискнувшего покинуть своё убежище. Единственным спасением людского рода от этой напасти были прохладные, с лёгким ветерком и розовым, гаснущим в тёмно – фиолетовый небом, ночи. Именно одну из таких ночей Он избрал для прогулки. Он жил в небольшом отдалении от центра Его провинциального городка. Эти места были очень дороги сентиментальному сердцу нашего героя, из-за чего, уже закончив учёбу, Он так и не смог их покинуть. Он исходил их вдоль и поперёк, знал так же, как Мечтатель знал Петербург.
Но сегодняшней ночи как можно было догадаться, было уготовлено стать совсем необычной. Рядом с домом был приличный лесной участок, и вместо своего обычного городского маршрута Он отправился именно туда.
В жизни человека обязательно наступает момент, когда он просто обязан пойти против обыденности и совершить нечто необыкновенное, может быть невероятно глупое на первый взгляд, что – то изменяющее повседневное течение его жизни иногда всего на миг, а порой, на всю оставшуюся жизнь. Таким было и это решение.
Он шёл не спеша, прислушиваясь к звукам вокруг: где – то вдали проезжали машины, в сумке гремели ключи и мелочь, птица перелетала с одной ветки на другую, соединяясь, эти звуки, творили собой естественную, проникающую во всё вокруг тишину. Идти было недалеко, и вскоре, Он оказался на месте. Вход в этот лесок не был никак обозначен, рядом стояли два частных дома, казавшиеся громадными каменными големами, охранниками входа в рай или ад, точно не скажешь. С каждой минутой становилось всё темнее, и пока Он в нерешительности стоял, тьма в глубине леса поглощала очертания деревьев.
Бродя по городу, он смотрел на людей, на их лица, одежду, руки, и чем больше видел, тем сильнее ощущал своё небытие: прохожие не замечали его так, словно он был призраком, и только лающая на него собака заставляла его поверить в то, что Он существует. Как – то в своих скитаниях Он забрёл на главную площадь: в то время там располагался приезжий парк аттракционов, который подобно вирусу вызвал лихорадку в зачахшем от скуки организме города. Пары и семьи, друзья и подруги, взрослые и дети – все стали частью этого весёлого, улыбающегося, пластикового мира. Он остановился в самом центре, пахло попкорном и сладкой ватой, стояла неимоверная духота. Никогда ещё огонь одиночества не обжигал его душу так сильно и никогда его рукам и ногам не было так холодно.
Наконец он очнулся и немедля двинулся в поглощающую бездну мрака. Он брел, иногда наступая на сухие ветки, издававшие гулкий треск, который тонул в бесформенности и беспространственности темноты. Он сам, продвигаясь всё дальше, как будто терял форму и растворялся в ночном эфире. Он ещё никогда не ощущал себя так: тьма его души обрела тьму снаружи и расцвела чарующим цветком гармонии; усталая старуха его одиночества переродилась и расцвела молодостью подобно дщери пены морской.
Конец ознакомительного фрагмента.