Чтение онлайн

— Но расскажите же нам, что было дальше? — умоляюще попросила Сайхо, сложив ладошки лодочкой у груди. — Пожалуйста!

Михаил взглянул на молодую женщину и улыбнулся:

— Хорошо… После ночного посещения сигарообразного корабля пришельцев мы с моей гостьей проснулись почти перед обедом. Остаток дня мы не выходили из дома. Она до позднего вечера рассказывала мне о мироздании, о своём доме. Следующей волшебной ночью случилось чудо… мы говорили о любви и любили… Уснули только под утро. Она была прекрасна!

— Извините, Михаил, — немного смущаясь, заговорил Ошива, — но я хочу задать вопрос. Прошу присутствующих здесь дам заранее простить меня. Секс с гостьей из другого мира отличается от секса с земной женщиной?

— Только тем, что он бесподобен! — с грустной улыбкой произнёс русский.

— Нельзя ли немного расшифровать ответ? — Ошива был настойчив.

Михаил посмотрел на него, подыскивая подходящие сравнения:

— Земные женщины обещают больше, чем могут дать. А она мне ничего не обещала, просто подарила несколько дней и ночей божественного блаженства. Ни до, ни после неё я не испытывал ничего подобного ни с одной женщиной. В чём она другая? Она — человек. Однако более высокого, чем мы — земные люди, уровня. То, что мы называем «бессознательным», у неё наполнено светом. Мне хотелось увезти её с собой куда-нибудь далеко, только для себя одного… Она может быть одновременно невинной как ребёнок и чувственной как женщина из самой затаённой мечты юности… Например, когда вы просто сердитесь, это ей доставляет почти физическую боль, и вам приходится считаться с этим, чтобы дать ей возможность чувствовать себя спокойно в вашем присутствии. А когда её охватывает желание, она восстаёт в ночи как ангел всеиспепеляющей страсти… И вы уже в другом мире…

— Спасибо за откровенный ответ, — чуть склонил голову Ошива.

— Так вот, — деловым тоном продолжил гость из России, — утром второго дня, несмотря на почти бессонную ночь, мы проснулись рано. Я приготовил завтрак, но она ограничилась только стаканом воды, предварительно просветив его каким-то синим светом, исходящим из её перстня на среднем пальце правой руки. Помню, в то утро она, обнажённая, с распущенными по спине белыми волосами, стояла у расшторенного окна и смотрела на поднимающийся из-за горизонта ярко-розовый солнечный шар. Я залюбовался ей, не было на свете ничего более совершенного и прекрасного — девушка из другого мира и наше земное Солнце! Такой вот я её запомнил навсегда…

Михаил откинулся на спинку кресла. Глаза его были закрыты. И никто не посмел потревожить его воспоминаний. Через минуту Михаил продолжил.

— А хочешь, мы с тобой попутешествуем? — спросила она. — В каком городе ты хотел бы сейчас оказаться?

Я ответил, что давно не видел школьного друга, который живёт во Владивостоке, и что я каждый год планирую поехать к нему в гости. Но это так далеко.

— Это не так далеко, как ты думаешь! — улыбнулась она. — Подожди, я только оденусь.

С этими словами она прошла в другую комнату, и я услышал: «Михаил, ты тоже одевайся!» Когда я уже собрался в дорогу, она появилась в голубом платье, которое очень шло к её синим, как чистое небо, глазам. Она была изумительна в эту минуту! Я замер с открытым ртом.

— Это нам не пригодится, — показала она глазами на приготовленную мной дорожную сумку с вещами. Спорить я не стал.

— Возьми меня за руку, — приказала она.

Я подчинился.

— Теперь закрой глаза и повтори три раза мысленно название города — Владивосток.

Я так и сделал. И ничего не почувствовал.

— Открой глаза! — услышал я вначале её голос, а затем шум проезжающих машин…

Город пах морем. Мы стояли на одном из холмов Владивостока. Перед нами открывалась бухта Золотой Рог с чётко вырисовывающимися на фоне морской воды силуэтами кораблей и парящими над ними чайками. В розовом вечернем мареве редкие рваные облака медленно плыли по небу на запад над приморским городом — над крышами его домов, над набережной, над пляжем за железнодорожной насыпью, над берегом, который бледной жёлтой полосой тянулся влево от спускающейся к морю улицы. Облака уплывали туда, где виднелись в отдалении стрелы подъёмных кранов. Там одноэтажные портовые сооружения переходили в длинный бетонный мол. За пляжем, за молом, за островами лежала до самого горизонта серо-синяя равнина моря. У меня перехватило дух — Владивосток! Это был не сон! Почувствовав моё волнение, она, не отпуская мою руку, тихо шепнула на ухо:

— Миша, это не должно тебя удивлять. У нас такие перемещения — обычное дело. Когда-нибудь и ваша цивилизация дорастёт до подобного…

Мы, не торопясь, гуляли по вечернему городу, читая названия улиц: Пушкинская, Светланская, Шкипера Гека, Корабельная набережная, и прохожие, глядя на нас, оборачивались. От их любопытных взглядов мне было немного не по себе: я не привык к подобному вниманию. А моя спутница шла и улыбалась.

— Ты говорила, что многие не могут видеть тебя? — удивился я. — Но, похоже, что видят все!

— Если я хочу этого, то меня видят, — подмигнула она, как озорная девчонка.

Я предложил зайти в магазин, чтобы купить что-нибудь в подарок для жены моего друга и его детей. Она согласилась. Тут я вспомнил, что в моём кошельке не так уж много денег, но, к своему удивлению, обнаружил там целую пачку крупных купюр. В полной растерянности я посмотрел на свою благодетельницу, пытаясь протестовать, но она снова подмигнула мне:

— Миша, в моём мире ваши деньги не понадобятся!

Мы ходили по этажам центрального универмага, как по музею, и рассматривали всё, что там лежало на прилавках. Ей было интересно всё. Наконец, накупив подарков, мы вышли на улицу, когда было уже совсем темно.

Адрес друга я почему-то помнил наизусть. На такси мы подъехали прямо к дому.

Уже в лифте я снова попытался завести разговор на тему, которая явно не нравилась моей подруге.

— Может, всё-таки скажешь, как тебя зовут? Как мне называть тебя при друзьях? — я хотел что-нибудь вытянуть из неё.

— Придумай сам какое-нибудь имя, — предложила она.

— Аэлита! — воскликнул я, вспомнив прочитанный ещё в детстве фантастический рассказ Алексея Толстого.

— Очень простое решение, но если тебе нравится, пусть будет Аэлита, — пожала плечами самая дорогая на свете женщина.

Друг детства Андрей был обрадован моему неожиданному появлению и удивлён дорогими подарками, которые мы принесли с собой. Ещё больше он и его жена были поражены моей спутницей и её необычным именем. Весь вечер они украдкой рассматривали гостью. Сын Андрея, четырёхлетний Денис, не сходил с колен моей подруги, а шестимесячная дочь, начав плакать, сразу же успокоилась, как только Аэлита взяла её на руки. Дети, как и я, чувствовали себя уютно возле гостьи и вели себя на редкость послушно.

Когда после ужина мы с Андреем вышли на балкон, оставив женщин на кухне, друг воскликнул: