Чтение онлайн

«В общежитии тоже были железные кровати, но тогда я мог спать хоть на дощатом полу и быть счастливым. Все ребята того времени, с которыми пили во дворе дома, сегодня серьезные люди. И сегодня уже несолидно встречаться и пить на самодельной лавочке. Сегодня вместо газеты нам подавай ресторан или хороший гостевой дом. Тогда жизнь, казалось, была наполнена смыслом, а сейчас превратилась в рутину. Почему? Отчего? И когда я свернул не туда? Боль нестерпимая, но мне нельзя нервничать», – рассуждал Алексей. Слезы подкатывают то ли к горлу, то ли к глазам и обжигают то ли веко, то ли сердце. Словно пытаясь успокоить непокорное сердце, он прикладывал свою огромную ладонь к груди, похлопывая и словно успокаивая свое сердце.

Он не мог понять, почему тогда листья под ногами шелестели, воздух пьянил, солнце слепило и радовало. А сейчас он не замечал, какое время года. Сейчас мысли занимали годовой план, а за ним годовой отчет. Увеличение числа клиентской базы, а затем урегулирование убытков этих самых клиентов, да так чтобы уложиться в минимальный план убытков.

Может, виновата во всем машина, на которой он добирался до работы, и за ее рулем он не успевает насладиться пронизывающим, дурманящим воздухом. В студенчестве был мотоцикл. Гоняли на нем везде. Встречный ветер трепал болоньевую куртку на скорости, рассекая воздух, дышать было тяжело, к лицу прилипали мухи, и важно было не вдохнуть одну. Защитного стекла на его шлеме не было, но эти мелочи не беспокоили его и не мешали поглощать каждый момент жизни. А сегодня он передвигается на комфортной, дорогой машине, а радости столько она ему не доставляла. Что это? Парадокс? Что мы можем испытывать счастье только в юности и бытовой простоте, а затем жизненная суета атрофирует вкус к жизни?

Об этом и о многом другом ему пришлось подумать именно сейчас, раньше эти мысли его не посещали. Потому что было некогда. Иногда, чтобы мы начали размышлять, жизнь или Высшие Силы укладывают нас на больничную койку. И человек начинает впервые задумываться о том, о том чем должен быть наполнен каждый Божий день.

Решился Алексей на активные действия. Взять под контроль себя и свое здоровье. (Моя ремарка: это было верное решение. Многие и на этом этапе уже сдаются.) Высшие Силы учли это сильное решение и, конечно, его поддержали в его борьбе. Более того, у него хватило сил придерживаться этого плана не сбиваться с намеченного азимута.

Жизнь после больницы давалась уже с трудом. Но страсть к жизни победила, воля духа брала верх над плотью. Заставляла тело подчиняться, сердце биться, желательно ровно и аккуратно, так чтобы больше не лопнуло.

Возникло первое желание бросить работу, но мысль о том, что придется находиться целый день в одном обществе с любимой женой, была еще невыносимее. Хотелось еще общения с людьми, послужить им. Ему представлялось, что без него работа встанет, компания рухнет. И оттого он для начала бросил курить и алкоголь в любом его виде.

Теперь он не просто смотрел людям в глаза, а через глаза заглядывал в душу. Оказывается, если присмотреться, у людей есть душа. Этот дар неожиданно для него открылся. Он называется умение чувствовать другого человека.

Особо трепетные чувства у него проснулись к жене и детям. Он не требовал от них того, что они дать не могли, просто их наличие в его жизни уже грело душу. Но он, по традиции или по привычке, продолжал ходить налево, но теперь он это делал по любви, а не по нужде. Он стал больше общаться о жизни со своей любовницей Гульнарой, и наконец, ему довелось познать ее внутренний мир. Этот мир не был глубоким, замысловатым, был наполнен житейской суетой и не был злым, слегка отдавал нотками корысти, но не злом, а от этого по-своему очарователен, прост и предсказуем.

Гульнара была радушной хозяйкой, ей хотелось ему угодить и от всего сердца накормить. Готовила она с душой, но почему-то без изыска и не всегда вкусно. Но съедобно. Он ценил не вкус ее еды, а больше желание о нем позаботиться. Так насыщалась его душа после долгого голода, без тепла и внимания. Он знал, что она не испытывает к нему пылких чувств, а больше любит от безысходности. Но именно сейчас это не имело уже никакого значения. Ему было хорошо и тепло в ее доме, и это его радовало. Она заполняла внутреннюю пустоту, которую должна была заполнить жена. Но у жены у самой была внутренняя пустота, и она не могла ему в этом помочь и делилась только тем, что было у нее в избытке. Гульнара тоже нуждалась в тепле и в любви. А когда Алексей выписывал ей очередную премию, именно в этот момент ей казалось, что он ее любит больше всех. Ведь получает она больше всех, а значит, он ее больше всех любит. Вот такая незамысловатая логика, но зато проверенная временем.

То, что его физическое здоровье действительно в плохом состоянии, было очевидно. Алексей понимал, что он балансирует на краю жизни и смерти. Но его неукротимое желание бороться восхищало.

Время идет, один инфаркт за другим. Но все же он продолжает противостоять и вырывать у смерти день за днем. И это была его победа, личный успех. Прошел уже год, а затем и второй. Картинка с некрологом мне уже казалась несбыточным видением или пусть лучше будет просто моей фантазией.

Он соблюдал все рекомендации врачей, начал много двигаться, отказался от машины. Жили мы в маленьком городке, и обходиться без транспорта можно было легко. При необходимости он пользовался служебным автомобилем. Строго придерживался диеты, а получается, что стал употреблять только здоровую пищу. Каждое утро – зарядка. Самое главное, старался не нервничать.

Сегодня я понимаю, что Высшие Силы уважали его желание, а главное, ценили его ежедневную борьбу и уступали ему, видя, как он отчаянно сопротивляется, тренируя в себе твердость. Он играл по правилам, за телом следил, ценности сместил с материальных на человеческие, преимущественно начал жить душой. И причины для экстренной «экстрадиции» нивелировались. То есть начался рост его личности в рамках духовности, а точнее душевности. И ему с удовольствием предоставлялось еще время для реабилитации.

Единственным очевидным не пройденным уроком для Алексея остался урок с Лерой. Почему он не поставил на место или не уволил ее, для меня остается загадкой. Но человек он был добрый, несмотря на ее стервозный характер, жалел ее. Человечность и гуманность брали верх над холодным рассудком и справедливыми действиями. Однако «змею», ужалившую тебя однажды, нельзя жалеть. У этой «змеи» уже навык нападать сформирован, закреплен. А рационально оценивать и отслеживать свои поведенческие реакции она не умеет. Привычка причинять боль, записанная на мышечной памяти. Соответственно, переписывать эту привычку нужно тоже на мышечной памяти. Эта ситуация требовала безапелляционного, кардинального разрешения.

Алексей Дмитриевич, как человек, напрямую получивший от нее апперкот, должен был защищаться от ее нападок и держать удар. Жестко очертить свои и ее границы. Наказать? Скорее карательные меры, как у нас в законодательстве. Условно, если ты украл или убил, тебя посадят, и каждый человек об этом знает. Вот так же существуют карательные меры за моральные проступки, и Лера их должна усвоить, что вседозволенность недопустима. У Алексея Дмитриевича были силы и возможности ударить ей по рукам. Но неуместное в данном случае чувство благородства не позволило ему это сделать.