Чтение онлайн

Эти трое, без пустых разговоров, направились вглубь зала. Точно происходящее сейчас долго репетировали до этого. Я чувствовал себя тем, кто попал на жутко закрытое мероприятие без билета. И теперь должен был угадывать все, копируя действия остальных.

Однако о конечной точке в нашем маршруте я догадался раньше, чем мы остановились. Потому что золотые доспехи здесь были только одни. Расположенные на значительном расстоянии от других, выделявшиеся размером и даже при слабом освещении сверкающие ярче полуденного солнца.

Ворчун встал напротив Силача. Сейчас последний выглядел внушительнее своего визави – доспехи не помогали. Но за моим самым нелюбимым Старшим Братом чувствовалась сила. Даже не потому, что его Брат оказался безоружным. За Ворчуном была правда. И он по-прежнему служил Ядру. А Силач уже нет. И, наверное, именно поэтому он стал говорить.

– Я понимаю, Братья, что мне нет оправдания. Все произошедшее – ужасное бедствие, с последствиями которого еще долгое время придется бороться. Я стал причиной разлада Братьев.

– Причиной стал Брат, – вложил эманацию Молчуна в свои слова Добряк, – ты стал лишь орудием.

– Теперь, когда моя матрица полностью очистилась от чужих мыслей, я понимаю, сколько бед натворил.

– Даже, если мы допустим, что в данный момент ты не представляешь опасности… – начал Ворчун, но Силач его перебил.

– Нет, я представляю опасность. Никто не знает, что будет, когда я в следующий раз встречусь с Братом. И это вынужденная мера. Если бы не вы, я бы сам настоял на ней. Мне просто жаль, что так все произошло.

– Нам тоже, – сказал Ворчун, доставая двуручный меч, клинок которого большей своей частью состоял из белого металла.

– Нет, Брат, позволь я сам, – остановил его Силач.

Я часто видел, как вратарские оболочки восстанавливали сами себя. Чем выше был ранг Брата, тем процесс регенерации происходил быстрее. Но вот чтобы Вратарь мог разрушать собственное тело – без оружия, просто усилием своей матрицы – такое приходилось наблюдать впервые.

Силач сжал кулаки. Его поза говорила о крайнем напряжении оболочки. Словно он желал высвободить из себя энергию, вот только не мог этого сделать. И в гробовой тишине на каменный холодный пол тонкой струйкой посыпалась пыль. Буквально крохи, которых можно было не заметить. Но с каждой новой секундой, ее становилось все больше. А следом зашуршало что-то и с другой стороны.

На моих глазах руки Силача покрывались ранами. Будто некто невидимый, медленно и методично делал надрезы на Вратаре. Вот посыпалось со спины, с шеи, груди. Даже поперек лица Старшего Брата разошлась кожа, обнажая пыль. А больше внутри нас ничего не было.

И тут Силач закричал. Не знаю от чего. Едва ли от боли. Наверное, то колоссального напряжения, которое испытывал Силач в последнее время.И теперь оно выплеснулось именно таким образом. И тогда все закончилось. Словно произошел чудовищный взрыв внутри Вратаря, а оболочки лишь хватило сдержать его. После чего она сразу разрушилась. Груда пыли вместе с одеждой рухнула вниз. Все, что осталось от невольного пособника предателю – Сердце. Тот самый артефакт, который помогал пыли давать нам жизнь.

Его Ворчун бережно подобрал и убрал в инвентарь. Меч при этом он продолжал держать наготове. Именно этот факт сильно смутил, когда Старший Брат поднялся с корточек и посмотрел на меня.

– Теперь твоя очередь, Седьмой.

Я хотел оправдаться, спросить, возмутиться. И сделать это все одномоментно. Но меня хватило лишь на то, чтобы обернуться на Добряка. Тот стоял, сняв свой шлем и улыбался.

Был ли вообще какой-то смысл умирать с гордо поднятой головой? Не говорить, где спрятаны танки (матрица пыжилась, но образ вырисовывался странный) или унижаться и просить пощадить? Какая, по сути, разница, если ты все равно перестанешь существовать. Или дело в гордости?

Но это у смертных. Вратари слыхом не слыхивали о гордости. Хотя, может, она у нас и была, просто оказалась слабо выражена. Я бы, к примеру, умолял, чего в этом такого? Вот только будь передо мной кто другой. А так – глупо все это.

Я достал меч, хотя понимал бесполезность этого действия. Старший Брат размажет меня, как мальчишка-садист божью коровку. Но поднимать лапки вверх и покорно ждать своей участи было как-то не в моих принципах.

– Ты чего, Седьмой, тоже матрицей поехал? – повертел свободной рукой Ворчун возле головы.

– А что, мне просто стоять и смотреть, как вы меня распыляете?

– Если бы мы хотели тебя уничтожить, стали бы тогда прятать в охраняемом крыле замка? – спросил Добряк.

– Прятать?

– Молчун, как ты его называешь, очень долго готовился к перевороту. Не один год. И будучи Старшим Братом имел серьезный авторитет для обработки Вратарей. Мы подозреваем, что в Ядре могли остаться если не его последователи, то сочувствующие. Как бы ни смешно это звучало применительно к Братьям. Поэтому всех, кому может сейчас угрожает опасность, охраняют наши доверенные лица. При этом все Вратари, без исключения, проходят проверку на эманации. Выявлено уже два неблагонадежных Брата.

– И что, их тоже… сюда?

– Мы не в том положении, чтобы сейчас раскидываться Вратарями, – пробурчал Ворчун.

– Пока мы беседуем с ними. Часто и подолгу. Брат прав, мы должны задействовать все силы для предстоящей борьбы. Именно поэтому ты и здесь.

Я переводил взгляд с Добряка на Ворчуна и обратно. Неудобно, кстати, встали, приходилось головой вертеть. А она у меня не на шарнирах, как у страйдеров. Но да, вон даже Брат убрал своей здоровенный меч и сложил руки на груди. Нет, конечно, напади я на него сейчас, все равно бы получил по наглой вратарской морде, однако никакой агрессии Ворчун ко мне не проявлял.

– Несмотря на то, что ваша кампания не удалась, мы пришли к тому, что ты нам нужен, – сказал Драйк. – Ты действуешь нестандартно, плюешь на правила, но при этом каким-то образом выживаешь. И, как выяснилось, часто добиваешься своего.

– Тут ты Брат не прав, – вмешался Ворчун.

Ну, конечно, как без его едких реплик. Вот только интересно, с чем тот собрался спорить? С тем, что я добиваюсь своего? Или выживаю? Но Вратарь удивил.

– Ты слишком долго ходил за Братьями, – продолжил Ворчун. – За это время Ищущая сделала именно то, чего мы от нее ожидали.