Время «Ч»
Шрифт:
– А то! – сунув в губы мятую сигарету, сказал санитар. – И-ик! Всех к нам везут! А если и не к нам, то я все р-равно знаю, к-кто п-помер и… и отчего п-помер…
– А если человека, к примеру, ранило? – осторожно забросил крючок Серый. – Его тоже к вам сюда везут?
– И-ик! Будьте здравы хлопцы… и живите до ста лет! – Санитар выпил, а затем, пожевав колбаски с хлебом, сказал то, отчего у Ромчика встали волосы дыбом. – Привозили тут одного… с пулевым… Но… т-с-с!! И-ик! Я вам этого н-не говорил!..
– Когда? – поинтересовался Серый, булькнув в его стакан еще немного водки. – В какой день это было?
– И-ик! К-кажись, в воскресенье. Т-точно, уже под вечер. С-скажу вам… токо ша! З-знаете, кто эт-то был такой?! И-ик! Этот… террр… короче – бандит!
– Ну? – удивился Серый. – Откуда знаешь?
– Эти… м-милиция его с-сёда… ко мне… доставила! Наш ммед… медэксперт его… энтого террориста…
– Как! Как ты сказал?
– А-а… вот так! – подняв вверх указательный палец, сказал порядком захмелевший санитар. – Но… т-с-с! Ни-ко-му! Тут д-двое ментов д-дежурили… охраняли тело… потом куда-то увезли… Я… и-ик!.. с-слышал, как м-менты разговаривали п-промеж собой… Что… и-ик!.. оружие у энтого бандюгана нашли и эту… как ее… в-взрывчатку!
– Чего?! – воткнулся в их разговор Ромчик. – Чё ты тут, дядя, гонишь?! Какой, на фиг, террорист?!
Он хотел добавить еще кое-что покрепче – за время вольной жизни научился всяким разным словам и выражениям, – но Серый, больно наступив ему на ногу, заставил его опомниться и прикусить язык…
Бригадир нахлестал санитару полный стакан водки и едва не насильно заставил того выпить.
Через несколько минут они уже были на автостанции.
– Чижик, мать твою! – выругался Серый. – Ну тя на фиг! Я думал, что ты попался на обычном криминале.
– Да врет он все! – зло сказал Рома. – Не было у нас боевого оружия! И взрывчатки – тоже не было!
– Надеюсь, этот синюга, когда проспится, ни черта не вспомнит! – процедил Серый. – Вот что, Ромчик. В принципе ты неплохой пацан, как мне казалось! Сам видишь, я пытался тебе помочь. Но в эти вот стремные дела типа «террора» я влезать не собираюсь! Сейчас поедем ко мне в общагу, заберешь свои манатки, я тебе даже сумку дам и деньжат еще подброшу! Обо мне, братишка, тебе придется на какое-то время забыть! И вот что: советую тебе рвать когти, на юг, в Ростов или еще куда! А то могут тебя заколбасить – менты ведь не посмотрят, что ты еще малой! И про этого твоего знакомого тоже советую забыть! Запомни, братишка, раз и навсегда: с того света не возвращаются…
Глава 20
Рейндж некоторое время сидел с отвисшей челюстью, а затем – придя немного в себя – врубил рацию в машине едва не на всю громкость.
На милицейских волнах УКВ-эфира царили хаос и неразбериха: какие-то обрывки слов, фраз, гул, треск, поэтому он решил перестроиться на волну оператора СЦСБР.
Ну вот, другое дело: на волне А-центра порядка оказалось куда больше и можно хоть что-то разобрать, хотя и здесь обмен оч-чень плотный, какая-то, блин, паника поднялась – все это напоминает обрушившуюся со склона горы снежную лавину.
Насколько Мокрушин мог судить по этому обмену докладами и сообщениями с места ЧП, случившееся вполне могло быть терактом.
И тут ему вдруг в голову – как вспышка – пришла нереальная, фантастическая, абсолютно сумасшедшая мысль!
– Ё-ёшкин кот! – пробормотал он себе под нос. – А если это… да нет же, не может быть… а если все же, ну-у… тогда будет, «здравствуй, ж…, Новый год!»…
– Вы что-то сказали, Владимир Алексеевич? – поинтересовалась Измайлова.
– Что? – очнулся Мокрушин. – Так… Измайлова?!
– Слушаю вас внимательно, – отозвалась агентесса.
– Где мы сейчас находимся?
– Вы разве не видите? Едем, куда нам приказано: в Мневники!
– Так… Перестраивайся в правый ряд. Не пропусти поворот на Садовое! Мневники пока отменяются, мы едем… на «Рижскую»!
– У вас постбоевой стресс, Владимир Алексеевич, – спокойно сказала Измайлова (она и не подумала выполнять распоряжение старшего товарища). – Вы сильно переутомлены, да еще эта чертова засада… Думаю, вам следует поговорить с психологом…
– Выполняйте приказ, агент Измайлова!
– Есть только два должностных лица, чьи приказы имеют надо мною власть: небезызвестный вам Сергей Юрьевич и старший оператор СЦСБР, – сухо произнесла Измайлова. – Ну и сам главком… если он сочтет нужным снизойти на наш скромный оперативный уровень.
– Знаешь, подруга, я бы, конечно, высадил тебя из тачки…
– Попробуйте.
– И твоего дружка в придачу…
– Ганс, голос!
Пес, казалось, спокойно дрых на заднем сиденье – просунул голову вперед, ошкерил клыки и разочек гавкнул, да так, что у Мокрушина сразу зазвенело в ухе…
– Но вы мне – нужны! Оба! Ты, Измайлова, и твой… э-э-э… милый, замечательный пес! И тачка мне эта нужна, «Гелентваген».
– Который уже засветился сегодня сразу в двух местах.
– Вот именно! Черт бы вас побрал, ладно! С вами, товарищи чекисты, вижу, спорить бесполезно – такие же чугунные и несгибаемые, как ваш «железный Феликс»!
Он вытащил из паза микрофон и вышел на связь с дежурным оператором СЦСБР, – которых в действительности на пульте работало несколько человек, использовав для этого запасную волну.
– На связи, – отозвался оператор. – Что вам, Третьего? Секунду… Третий сейчас не может с вами говорить! Следуйте в указанный вам адрес! Все, отбой связи.
– А я что вам говорила? – на секунду повернув к нему голову, мстительно – как показалось, усмехнулась Измайлова. – Так что маршрут остается прежний!
– Ни хрена… – процедил Мокрушин.
Он вновь поднес микрофон к губам.
– Оператор! Это – Восход-девять-девять-девять! Повторяю: Восход-девять-девять-девять! Обеспечьте мне связь с Третьим! Немедленно!!