Чтение онлайн

– Давайте, – согласился Шульгин. – Кто знает, как оно повернется.

Он получил не только адрес, но и конверт, в котором содержалось рекомендательное письмо, и не в стандартных общих фразах, а с конкретным указанием, что новообращенный друг может быть весьма полезен в операции «Голгофа». Так шифровалась программа скорейшего создания в Палестине еврейского государства.

Да уж, что полезен, то полезен. Историю подлинного возникновения Израиля Сашка знал хорошо и на самом деле мог поспособствовать.

– Вы чем собираетесь ехать? – поинтересовался на прощание Славский.

– Время не ждет, полечу аэропланом.

К этому времени уже действовало несколько регулярных трансевропейских воздушных линий, обслуживаемых французскими «Бреге» и немецкими «Юнкерсами», берущими на борт 6-8 пассажиров. С ними успешно конкурировали юго-российские модернизированные «Муромцы», двадцатиместные, впервые в мире оснащенные буфетом с подачей горячих блюд, баром и даже туалетом.

– Не боитесь лететь? Я вот так и не смог решиться…

– Чего уж. Пароходы тонут, поезда сходят с рельсов, а чтобы пассажирские аэропланы падали – я пока не слышал. Слетаю, вернусь, и мы еще увидим небо в алмазах…

Славский неожиданно громко засмеялся, хлопнул Шульгина ладонью по плечу.

– Конечно, конечно, скатертью дорога, как говорится…

Но в глазах его снова мелькнул опасный огонек, и Сашка подумал, что слегка теряет над собой контроль. Алмазы алмазами, о них и шла речь, но вот дословная цитата из Чехова в устах новозеландца прозвучала чересчур нарочито.

Если, конечно, сам англичанин читал или смотрел «Дядю Ваню». Однако если он работает в России много лет, еще с мирных времен… Посещение общедоступных театров весьма способствует изучению языка и национального менталитета аборигенов страны пребывания…

… На встречу с Воронцовым Шульгин, в очередной раз с помощью Джо гарантировав себя от возможной слежки, явился одетый неброско, но прилично, как одевались здесь многочисленные, не слишком еще разбогатевшие русские коммерсанты и средней руки чиновники государственных представительств.

В отдельном кабинете ресторанчика, отделенном от общего зала невысоким деревянным барьером и малиновыми бархатными занавесками, его ждал не только Дмитрий, но и Павел Васильевич Кирсанов собственной персоной.

Шульгина это немало удивило. Неужели Воронцов успел вызвать полковника из Харькова?

– Нет, не специально я сюда примчался, – ответил Кирсанов на не высказанный вслух вопрос. – Просто так удачно сложилось. Образовались здесь у меня неотложные дела, я сегодня утром пришел на миноносце из Севастополя, позвонил Дмитрию Сергеевичу, он мне и сообщил о вашем внезапном появлении. Я, признаться, не слишком и удивился, поскольку получил уже докладные и от подполковника Орлова из Севастополя, и от полковника Максина из Одессы. О проделанной работе по паролю «Призрак». Кое-что я заподозрил сразу. Мои сотрудники – люди со способностями. Умеют в нескольких словах обрисовать не только внешность контактера, но и некие тонкости его поведения. Не сочтите за упрек, Александр Иванович, но не умеете вы до конца перевоплощаться. Как из актера-премьера, натура так и прет, хоть принца Гамлета он исполняет, хоть лакея на выходах… Ну а теперь вот и лично встретились, Александр Иванович. Душевно рад.

«Вот же мерзавец, – беззлобно подумал Сашка, – ни книжек умных не читал, ни Высшей школы КГБ не заканчивал, а чутье имеет, куда там ищейке дипломированной, что наркотики в запаянном железном ящике угадывает…»

– Следует понимать так, что заметка в газете оказалась не совсем точной и генерала Шульгина на борту яхты не было? – продолжал, поигрывая приборчиком для чистки ногтей, Кирсанов. – Или он счастливо спасся из пучины?

Прозрачно-голубые глаза контрразведчика, с которым Шульгин побывал во многих переделках, были, как всегда, ясны и даже слегка наивны. Ему бы с такой внешностью в женской гимназии литературу, а еще лучше – ботанику с зоологией преподавать. Надеть вицмундир министерства народного просвещения да еще золотое пенсне со шнурочком – самое то было бы.

– Пожалуй, что спасся. Почти сутки плавал в море, держась за обломок мачты, а потом был выброшен волной на берег, но уже в обличье экстравагантного новозеландца-путешественника…

– Так-так. Совершенно в вашем стиле. И что случилось далее?

Кирсанову, как специалисту в тайных делах, Шульгин обрисовал все подробно, не скрывая ни фактов, ни собственных гипотез. Воронцов тоже слушал с интересом, но именно как увлекательную историю, до поры до времени его не слишком касающуюся.

Только когда дело дошло до намерений фон Мюкке занять вакантное место адмирала Сушона, он оживился.

– Они что, по-твоему, мятеж на флоте устроить затевают? Не слишком реально…

– Зачем же мятеж, Дмитрий Сергеевич, – вместо Шульгина ответил Кирсанов. – Это куда больше похоже на начало операции по глубокому внедрению. Не на один даже год рассчитанную. Кое-какой информацией и я располагаю.

И не так все глупо придумано. Подразделения «Системы» свои планы строят, ваши друзья-приятели свои. Раз кусок один на всех, то съест его тот, кто всем прочим перцу задаст. Думаю, пока с господином Славским и герром фон Мюкке нам сам бог велел дружить. Поскольку интереснейшие перспективы здесь открываются. Понятно, что и те и другие на турецких националистов главную ставку делают. Сам-то генерал Кемаль-паша пока что наш преданный друг, поскольку деваться ему некуда, и за освобождение Турции от оккупантов, за собственную власть он нам нелицемерно благодарен. И считает, что и концессии наши, и русский контроль над проливами – недорогая плата за власть. До поры до времени. А в силу войдет, пообвыкнет в своей нынешней роли, непременно станет задумываться – а на кой ляд ему такие друзья? Он и сам может Турцией править, а в дипломатических играх на противоречиях великих держав всегда можно хороший куш сорвать… Так уже было с японцами, с китайцами в начале века, с братьями-болгарами…

«Неглуп Павел Васильевич, ох как неглуп. Да было бы иначе, зачем бы его куратором всей белой контрразведки ставить? – думал Шульгин. – Знал бы он, насколько четко его прогнозы на весь XX век оправдались. И именно в отношении России и ее «союзников». Американцы в этом смысле куда более мудрую политику вели. Нам еще учиться и учиться…»

– И что же вы в такой ситуации делать предлагаете? – спросил он жандарма.

– Пока – ничего, разумеется. Наоборот, всемерно способствовать вашим новым друзьям в проведении их планов. В разработку, конечно, возьмем. И вам не следует с ними контактов прерывать. Потихоньку-полегоньку будем материал накапливать, всю сеть их попробуем отследить. Здесь, в Харькове, в Москве, заграницей, само собой. А уж когда-нибудь, в подходящее время… И за теми, другими, мы тоже присматриваем. Здесь Яше Агранову огромное спасибо. Спешить ведь нам совершенно некуда и незачем, согласитесь, Александр Иванович? Идея же про еврейское государство, на мой взгляд, прямо гениальная. Мы в этом им обязательно посодействуем. В рассуждении собственных интересов…

Вообще это была интересная история – история взаимоотношений очень, казалось бы, близких друг другу по духу людей. Родившиеся с огромным разрывом во времени, и не просто хронологическим, а и психологическим тоже – Кирсанов в 1886-м, Шульгин в 1950-м, – они по всем законам были обречены на непонимание.

Да и странно бы было, если иначе, – то, что для Шульгина было древней историей, например так называемая «первая русская революция», для 19-летнего Паши Кирсанова – самой что ни на есть омерзительной реальностью.