Чтение онлайн

Когда Демаре увидел, как странно прохожий одет, то решил доставить его в армейский штаб. С этим человеком стоило пообщаться. Если, конечно, они поймут друг друга — арестованный ни слова не разумел по-французски, а в армейском штабе имелся переводчик.

Я, сразу после этого

Поняв, что я не понимаю французского, конники окружили меня и повели в обратном направлении.

Сначала вели пешком. После того, как я изрядно утомился, пытаясь бежать за конниками, подсадили за спину всаднику, и мне стало веселей. Панибратство закончилось, когда доехали до деревни, оккупированной французскими войсками.

Точно, деревня была не из нашего времени. Хотя чем деревня не из нашего времени отличается от деревни из нашего? Автомобилей не было — это да. И французская кавалерия в образ современности совершенно не вписывалась. Остальное вроде бы соответствовало. Или не соответствовало? Если я нахожусь во временах наполеоновского нашествия, что не соответствует принятой картинке?

Тут меня осенило: линия электропередач! Электричества в те времена точно не было. Следовательно, кенгуру не разыгрывали: протечка во времени существует, и линия электропередач в 1812 году — наглядное тому подтверждение.

Додумать мысль мне не дали, потому что поместили в деревенский сарай с сеном. Сено немного колючее, но для отдыха сгодится. В любом случае кров над головой и определенный статус, хотя бы и статус военнопленного, получены.

«Теперь жди, когда расстреляют», — рекомендовал внутренний голос, всю дорогу уныло молчавший.

«Типун тебе на язык.»

«Типун не типун, а что с военнопленными делают, давно известно.»

«Слышишь, что я думаю? Кенгуру правы!»

«Правы или не правы, какая разница для военнопленного?»

«Мы в 1812 году, но время перемешалось. В этом мире имеется электричество.»

«Может, они на проводах белье сушат?»

«Не исключаю, но это не принципиально.»

«Почему?»

«Потому что я знаю, каким образом обнаружить протечку.»

«Каким?»

«Линия электропередач где-нибудь начинается. Начинаться она может только от светового луча — это и есть протечка. Следует найти начало линии электропередач, тогда мы обнаружим протечку.»

«А если линия электропередач начинается в Гренландии?» — спросил внутренний голос.

Злой он у меня какой-то, внутренний голос, недружественный.

«Значит, придется идти в Гренландию, по морскому дну. Речь идет — ни больше, ни меньше — о спасении всего человечества. Если не мы, вселенная будет демонтирована, разве ты не слышал?»

«Слышал, но не верю.»

«А в говорящих кенгуру веришь?»

«В говорящих кенгуру верю.»

«А в то, что говорящие кенгуру создали нашу вселенную, веришь?»

«Если они разговаривают, тогда, вполне возможно, и создали.»

«Если создали, значит, могут и демонтировать. Придется искать, где начинается линия электропередач. Нет другого пути спасти нашу вселенную.»

Договорить нам с внутренним голосом не дали, потому что потащили на допрос.

Я, сразу после этого

Деревенская изба, в которой проводился допрос, была большой и светлой. За столом сидел военный. По мундиру и повадке было понятно: в высоких чинах — генерал, наверное. У генерала было мужественное лицо и тяжелый взгляд. На столе перед генералом стояла простая русская еда: вареная картошка, соленые огурцы, квашеная капуста и бутыль с мутной жидкостью. В горнице, помимо стоявших за моей спиной двух солдат, находился еще один человек, по виду не деревенский. Когда генерал заговорил, выяснилось, что русский коллаборационист прислуживает у французов переводчиком.

Генерал что-то произнес по-французски.

— Кто ты такой? — перевел коллаборационист.

— Андрей, — ответил я с чистым сердцем.

— Твое воинское звание?

— Я гражданский.

— Что делал на дирижабле?

Я и не знал, что во время войны 1812 года использовались дирижабли. Какое упущение в образовании!

— На каком дирижабле?

— На том, который ты вместе со своими товарищами напал на уланский дозор.

— Мне об этом ничего не известно.

— Допустим. Чем в таком случае ты занимаешься?

Я замялся, и мое секундное замешательство не ускользнуло от проницательного генеральского взора. Генерал что-то сказал коллаборационисту, и тот без малейшей запинки перевел:

— Завтра ты будешь расстрелян.

«Аааа! — взревел внутренний голос, — Я тебе говорил!»

— Я менеджер, менеджер! — заорал я.

Коллаборационист и это перевел.

Генерал бросил на меня острый взор и налил граненый стакан водки.

— Выпей за свою смерть, менеджер!

Я крякнул и опрокинул стакан в себя. Спросил, ставя пустой стакан на стол:

— А закусить не найдется?

Генерал протянул миску с квашеной капустой. Я зачерпнул капусту пальцами и отправил в рот. Что же, теперь буду знать, что в 1812 году умели готовить квашеную капусту.

— Ты какой товар толкаешь? — спросил генерал, упирая в меня тяжелый взгляд.

— А какой нужно? — осторожно спросил я.

— Кушай, не стесняйся, все равно скоро умирать, — посоветовал генерал, наливая по второму стакану.

Коллаборационисту генерал не наливал — тот был при исполнении.

После второго стакана разговор пошел оживленнее.

— Через месяц возьмем Москву, — говорил генерал, наливая еще по одной. — Еще через два месяца — Петербург. Если, конечно, ваш царь не сложит оружие ранее.

— Не сложит, — возражал я. — Вы будете разгромлены под Москвой, после чего успешно ее возьмете. В Москве перезимуете, а потом отправитесь в Париж, в который через два года войдут русские войска.

— Ты совсем пьяный! — смеялся генерал и грозил мне пальцем.

Неожиданно из генеарльского кителя раздалась трель. Генерал вытащил смартфон, посмотрел, кто звонит, и смог подняться на ноги: