Чтение онлайн

Сияние сделалось сильнее. Золотая дымка заполонила долину и заползла между деревьев, разогнав мрачность утреннего леса. Лежавшее над ледяной Олёкмой облако серого тумана вспыхнуло светом. Ослепительный поток, отразившись ото льда, застлал глаза. Через минуту или две солнце выкатилось из-за леса и повисло над ними ярким жёлтым пятном.

– Саша! А где же олень?

Галкин перевёл глаза на Эсэ. Якут стоял на том же месте, по-прежнему разведя руки, но оленя перед ним не было.

– Я не видел, как он убежал.

– Я тоже. Я вообще ничего не видел, кроме этого света, – растерянно сказал Селевёрстов. – Странное у меня состояние.

– А ты обратил внимание на то, что все до сих пор спят? Такого никогда раньше не было. Солнце уж над лесом висит, а мы все сонные.

– Это мы, Саша, перебрали вчера, – предположил Селевёрстов.

– Брось, мы только горло смочили. Нет, Иван, тут другое.

– Что же?

– Медведь камлает. Это он нагнал сон на нас. Ты оглянись, какая тишина вокруг! Как вымерло всё!

– А что это с ним происходит? – прервал Иван товарища.

Якут качался, сотрясаемый изнутри чудовищной силой. Голова запрокинулась вверх, руки рывками сдвинулись к груди, спина согнулась, вылепив среди узоров мышц линию позвоночника. В следующую минуту он повалился в снег. Издалека он, выставивший перед собой растопыренные пальцы, выглядел тёмной корягой в сугробе.

– Надо бы подобрать его. Иначе окоченеет.

Они поспешили к нему, и, когда приблизились, Эсэ вдруг стремительно выпростал руку вверх и вцепился в запястье Александра. От неожиданности Галкин растерялся. Он попытался освободиться от хватки Эсэ, но не смог. Тут туземец заговорил глухим, похожим на рычание голосом:

– Снег провалится… Яма будет… Олени умчатся… Нельзя в дорогу… Надо выдержать…

– О чём ты говоришь?

– Волки нападут, напугают оленей… Снег провалится… Если будешь один, то пропадёшь… Возьми с собой кого-нибудь… Руку протянуть, удержать тебя надо, чтобы снегом не засыпало…

Глаза Эсэ закрылись, слова сделались совсем невнятными, но он продолжал бормотать что-то. Затем вдруг он замолк и посмотрел на склонившихся над ним людей совершенно ясным взором. Пальцы его разжались, отпустив запястье Галкина. Тело расслабилось, распрямилось и легло на снег всей плоскостью.

– Миша, Медведь, что с тобой? – Селевёрстов положил ладонь на грудь Якута, и ему почудилось, что он прикоснулся к куску льда, настолько холодным было тело оюна.

Эсэ не ответил. Он медленно сел и осмотрелся. По его подбородку, покрытому синей татуировкой, медленно потекла слюна.

– Что с тобой? – повторил Иван. – Ты, похоже, бредил.

– Со мной всё хорошо. – Якут поднялся на ноги и спокойно пошёл к чуму.

– Медведь, – окликнул его Галкин, – ты, может, объяснишь, что ты тут устроил? Мне не нравится, когда возле моего дома шаманы показывают свои фокусы. Подожди! Ответь мне, чёрт тебя подери!

– Оставь его, Саша, поговоришь с ним позже.

– Да ну его к дьяволу! И вообще пусть катится отсюда на все четыре стороны. Слышишь, Медведь? Я тебя сюда не звал! Проваливай! Никому ты не нужен тут! Какого чёрта ты мутишь воду? Какого рожна ты терзаешь мне нервы? Ты не нужен мне, так что убирайся прочь!

Галкина словно прорвало, он кричал и кричал. Он топтал ногами снег, размахивал руками, тряс над головой «винчестером», угрожал и проклинал. В конце концов он свалился в сугроб почти в той же позе, как и Эсэ несколько минут назад.

– Ну, Саша, вот и ты пошаманил, – хмыкнул Иван. – Даром, что ли, в тебе якутская кровь течёт? Пойдём-ка в дом, а то я совсем окоченел уже.

Весь день Селевёрстов находился в угнетённом состоянии. Его подмывало поговорить с Якутом и выяснить у него, что же произошло на рассвете. Ближе к вечеру он решил не тянуть больше времени и решительным шагом направился к чуму оленеводов.

– Здравствуй, Медведь. – Иван шагнул внутрь и сразу окунулся в густой запах оленьих шкур. Якут сидел в задумчивости перед костром и даже не повернул голову в сторону вошедшего. Рядом с ним полулежали два Тунгуса, такие же молчаливые. – Если не возражаешь, Медведь, я присяду возле тебя.

Якут кивнул.

– Я пришёл поговорить с тобой. Ты уж не удивляйся моим вопросам. Я же не смыслю ничего в здешних ваших штучках… Сегодня утром я видел, как ты стоял рядом с оленем. Это зрелище потрясло меня до глубины души. Как тебе удалось подманить его к себе?

– То не олень был.

– А кто же?

– Мать-Зверь приходила.

– Мать-Зверь? Пусть будет Мать-Зверь, – поспешил согласиться Иван. – Как хочешь называй. Всё равно это был олень.

– Олень, но не настоящий, – уточнил Якут.

– Я видел оставленные им следы на снегу. Это был настоящий олень, – настаивал Селевёрстов, пристально глядя на Эсэ.

– Раз в году Мать-Зверь принимает форму живого существа. И всё же она не настоящий олень. Тебе не понять. Ты не умеешь думать правильно. Ты не знаешь многих важных сторон жизни. Ты не слышишь слов, которые произносит ветер.

– Ветер? Ты хочешь сказать, что ты различаешь в звуке ветра какие-то слова? Может быть, ты понимаешь речь птиц и рыб? – На лице Селевёрстова появилась ироничная улыбка.

– Я воин и должен понимать все голоса. Я могу не понимать слова, но должен понимать голоса. Несколько раз я видел белых людей, которые говорили не по-русски. Я не знаю, откуда они приезжали, но у них была не русская речь. Я не понимал их слов, но я понимал, о чём они беседовали, чего хотели. Слова не нужны, слова умеют обманывать. Ты пользуешься словами, слушаешь слова, поэтому не способен понять голоса, у которых нет слов.

Якут многозначительно указал пальцем на зашипевший огонь.

– Он просит есть. Говорит, что иначе умрёт.