Время Мечтаний

Джоанне снился сон. Она стояла рядом с молодым красавцем офицером, благодарно опираясь на его руку, но заботливого участия с его стороны не замечала. За границами ее внимания оставались в этот момент застывший строй британских солдат в ладно сидящих мундирах и дамы в элегантных нарядах. Офицеры-кавалеристы подняли сабли, отдавая честь, когда два гроба опускали в могилы. Джоанна сознавала только одно: она лишилась двух самых дорогих и близких ей людей и в восемнадцать лет осталась внезапно одна на белом свете.

Солдаты подняли ружья и дали залп. Джоанна вздрогнула. Сквозь черную вуаль ей было видно солнце, слишком большое и жаркое, неправдоподобно низко нависшее над землей. С недоумением смотрела Джоанна на командира полка, начавшего надгробную речь над могилами сэра Петрония и леди Эмили Друри. Она слушала и ничего не понимала. Почему он не говорит ясно? Она не могла разобрать ни слова. Джоанна обвела взглядом тех, кто пришел отдать последний долг ее родителям. Это были люди разных кароврангов: от слуг до высших армейских чинов и королевской элиты Индии. Судя по их лицам, в речи командира они не находили ничего необычного, и она не казалась им путаной и бессвязной.

Джоанна почувствовала, что в происходящем кроется какая-то ужасная тайна. Затем она оцепенела от ужаса: у края толпы сидела собака, убившая ее мать. Но этого не могло быть! Пес мертв! Джоанна своими глазами видела, как собаку застрелил солдат. И все же пес теперь был перед ней и не сводил с нее черных глаз. Когда собака двинулась в ее сторону, Джоанна силилась закричать, но голос ее подвел. Пес ринулся к ней и взметнулся в прыжке, но в следующий момент он неожиданно взмыл в небо и рассыпался на множество звезд, раскаленных добела. Ослепительно сверкая, они кружились над ней словно карусель, ошеломляя красотой и мощью.

Но вот звездный хоровод начал перестраиваться и складываться в тянущуюся по небу алмазную дорогу. Но дорогу необычную, зыбкую. Постепенно звездная дорога превращалась в громадину-змею, ползущую по небосклону. Она разворачивалась и скользила к Джоанне. Звезды полыхали холодным огнем, массивное туловище росло на глазах, и вдруг в центре змеиной головы ярко загорелся единственный глаз. Челюсти змеи разжались, и взору Джоанны открылась кромешная тьма, готовая поглотить ее. Она дико вскрикнула.

Джоанна резко открыла глаза и несколько мгновений не могла прийти в себя. Затем она ощутила мерное покачивание корабля, в полутьме проступили стены каюты: она на борту судна «Эстелла», направляющегося в Австралию. Джоанна села и потянулась за спичками, лежавшими на столике рядом с постелью. Лампу ей удалось зажечь не сразу, слишком сильно дрожали руки. Накинув на плечи шаль, она подошла к иллюминатору и с немалым усилием открыла его. Океан дохнул холодом. Стараясь успокоиться, она закрыла глаза.

Сон был настолько ярким, что казался явью. Знакомые корабельные звуки – поскрипывание такелажа, постанывание деревянного корпуса – постепенно вернули ее в реальность. Она твердила себе, что видела всего лишь сон. Еще один сон и ничего больше…

«Может быть, наши сны связывают нас с царством духов? – писала в своем дневнике леди Эмили, мать Джоанны. – Не содержат ли они послания, предостережения или разгадки тайн?»

«Хотелось бы мне это знать, мама», – думала Джоанна, глядя на океан, простирающийся до самых звезд. Усеянное звездами ночное небо Индии всегда казалось Джоанне величественным, но картина, открывавшаяся ей теперь, затмевала былые представления. Она устрашала и завораживала непривычным рисунком. Больше не было внушавших уверенность звездных маяков ее детства, вместо них чужие неизвестные звезды мерцали теперь над ее головой. И все потому, что это было Южное полушарие.

Джоанна задумалась о недавнем сне и его возможном значении. В том, что ей приснились похороны, не было ничего необычного, даже присутствию собаки можно было найти объяснение. Но какой смысл заключался в змее, составленной из звезд? И почему ее охватил такой ужас? Откуда взялось чувство, что змея грозила ей неминуемой гибелью?

Всего за несколько недель до своей смерти леди Эмили писала в дневнике: «Сны измучили меня совершенно. Среди них есть повторяющийся кошмар, которому я не могу найти объяснение. Он пугает и изматывает меня до крайности. Другие сны – это странные видения событий, и хотя они не вызывают страха, но меня поражает их невероятная явственность. А если это утраченные воспоминания о моем детстве? Если бы я только могла узнать правду. У меня такое чувство, что в этих загадочных снах кроется объяснение важных событий. И оно должно быть найдено как можно скорее, иначе гибель моя неминуема».

Снаружи донеслись команды гребцам и дружный плеск весел. От этих звуков она вздрогнула и отвлеклась от своих мыслей. И тут ей вспомнилось, что «Эстелла» попала в штиль.

– Ничего подобного не видывал, – дивился накануне капитан. – Сколько лет в море, но чтобы попасть в штиль на этой широте, такого на моей памяти еще не случалось.

Не знаю, в чем дело, хоть убейте. Похоже на то, что мне придется рассаживать команду по баркасам и, может быть, на веслах нам удастся уйти от этой напасти.

И Джоанна снова оказалась во власти своих страхов. Все это однажды ей уже снилось, когда после внезапной смерти родителей она несколько недель приходила в себя на курорте Аллахабада. Но почему так происходит? Она зябко поежилась, кутаясь в шаль. Неужели незримое «нечто», которое настойчиво изводило и довело до гибели мать, теперь следует через океан вместе с ней?

«Джоанна, ты обязательно должна поехать в Австралию, – наставляла ее леди Эмили за считанные часы до своей кончины. – Ты должна отправиться в путешествие, которое мы с тобой собирались совершить. Что-то толкает нас к гибели. Ты должна выяснить, в чем причина, и разорвать роковую цепь, иначе жизнь твоя прервется до срока, как и моя, и почему так случилось, не узнает никто».

Джоанна отвернулась от иллюминатора и окинула взглядом крошечную каюту. Она смогла позволить себе путешествовать из Индии в далекую Австралию в условиях, которые вполне ее устраивали, и была благодарна судьбе за такую возможность: делить каюту с кем-либо еще у нее не было никакого желания. Она хотела теперь побыть наедине со своим горем. Ей требовалось время, чтобы поразмыслить о том, что произошло с ее семьей и с ней самой, и понять, что толкает ее в невообразимую даль, в те места на краю света, о которых она знала так мало.