Время наступает

Золоченые стрелки на циферблате массивных дубовых часов конвульсивно подрагивали, не трогаясь, впрочем, с места. Теплые, несколько мрачные тона мореного дуба, из которого был изготовлен покрытый затейливой резьбой футляр хронометра и прочая наличествующая в кабинете мебель, приглушали льющееся из многоваттного светильника электрическое сияние. Кабинет Джи. Эр. Эр. – председателя правления Международного Института Экспериментальной Истории – вообще отличался монументальностью, за которую кто-то из институтских остроумцев окрестил апартаменты высшего руководства пирамидой Хеопса. Название прижилось.

Пожалуй, электрический свет казался здесь неуместным, излишне ярким. Но все же свечи в канделябрах, столь милые сердцу его превосходительства, господина председателя, были принесены в жертву научно-техническому прогрессу. Попытки наладить часы Джи. Эр. Эр. отвергал с гневной категоричностью. Возможно, он видел в подергивающихся стрелках высокий символ деятельности самого Института, а может, просто упорствовал из-за врожденного британского консерватизма.

Леди Эрмен, секретарша босса, проведшая без малого четверть века в приемной и оттого чопорная и строгая, точно классная дама пансиона благородных девиц, тихо постучав, открыла массивную дверь:

– К вам лорд Баренс, сэр.

– Пусть войдет, – отвлекаясь от исписанных листов, коротко распорядился Джи. Эр. Эр. Его лицо, кажется, самой природой созданное для монументальной скульптуры, обрело вид точь-в-точь, как у Тарквиния Гордого, прижимающего к ногтю римский сенат.

Посетитель был ему давно и хорошо знаком.

В недавнем прошлом он слыл одним из лучших стационарных агентов. Потом – яркой звездой отдела разработки. Далее вновь была агентурная работа и… внезапное исчезновение! Едва ли не бунт, в который он не преминул вовлечь и группу оперативников, посланных ему на помощь в один из ближних сопределов, ко двору русского царя Ивана Грозного [1] ! Правда, созванная по требованию «мятежников» специальная комиссия скрепя сердце подтвердила правильность действий агента Баренса в силу радикально изменившейся ситуации. Баренс во всей красе явил миру свой талант аналитика, но не все в Институте пришли в восторг от его вольнодумства.

«Победителей не судят», – заявил при разборе дела представитель королевы в Институте Джозеф Рассел – XXIII герцог Бэдфордский.

И победитель с почетом, без лишнего шума, был возвращен в недра отдела разработки, где он был встречен как герой, овеянный легендами, и где разнообразным талантам лорда Баренса нашлось достойное применение.

И вот теперь он входил в кабинет, один из немногих, кто стоял у истоков Института и помнил Джи. Эр. Эр. еще не Хеопсом, а молодым талантливым ученым, разрабатывающим основы хронополиорбической теории.

– Проходите, Джордж, садитесь. – Председатель задумчиво окинул взглядом старого знакомца и указал на обитое серебристым атласом кресло.

Лорд Баренс с неподражаемой грацией прирожденного царедворца опустился на тускло поблескивающий атлас, дожидаясь, когда хозяин апартаментов огласит причину вызова из недр.

– У меня к вам просьба, милорд, – медленно шевеля губами, точно с усилием, как и подобает живому монументу, проговаривая каждое слово, произнес Джи. Эр. Эр, – просьба весьма щекотливого свойства.

– К вашим услугам, сэр, – с учтивой и непринужденной улыбкой, как подобает истинному вельможе, склонил голову бывший «стаци».

– Прошу вас не афишировать то, что вы сейчас услышите. Будет лучше, если об этом деле будет знать как можно меньше людей.

Лицо Баренса ни на йоту не утратило обычной приветливой любезности, но сквозь вальяжный глянец проступило нечто определенно хищное. Так в холеных перстах аристократа внезапно проявляется цепкая хватка ловкого фехтовальщика.

– Что вы могли бы сказать об Уолтере Камдейле и Сергее Лисиченко?

– Это зависит от того, что вас интересует, сэр, – осторожно начал лорд Джордж.

– Я хотел бы услышать ваше мнение о них, – перебил его Джи. Эр. Эр.

– Они, несомненно, из лучших оперативников Института.

– С этим трудно не согласиться, да никто в здравом уме и не станет оспаривать вашей оценки. Но как бы вы прокомментировали вот это? – Хозяин кабинета открыл ящик и выложил на полированную столешницу десяток книг в ярких обложках.

– Несомненно, это книги, – невозмутимо и моментально отреагировал его собеседник.

– Очень верно подмечено. – Мраморное лицо председателя институтского правления невольно тронула улыбка, – Однако прошу вас посмотреть внимательнее. Вы ведь хорошо знаете русский язык. Полагаю, сие произведение, – он указал на том с названием «Железный Сокол Гардарики», – будет вам особенно интересно.

Лорд Баренс открыл книгу, и чем более в нее вчитывался, тем менее удавалось ему скрыть изумление.

– Но ведь это…

– Да, да, мой друг. Это книга о ваших, скажем так, неоднозначных деяниях с Лже-Рюриком И. Как вы могли заметить, рассказ ведется от лица Камдейла. Я весьма сомневаюсь, что он ни с того ни с сего решил нарушить запрет на распространение информации о деятельности Института, да еще и опубликовать свои воспоминания в России. Но, как водите, книга перед нами.

– Вы полагаете, что автором книг может быть Лис? Простите, – поправился его собеседник, – Сергей Лисиченко?

– Не знаю, – пожал плечами председатель, – и, честно говоря, не желаю в этом разбираться. Этим пусть занимается служба безопасности!

– Но здесь сказано, что это научная фантастика, – постарался обелить друзей Баренс.

– Фантастика – это, конечно, хорошо. Полет ума, светлые идеи и далее, в том же духе… Но сегодня на внешнем периметре, – выждав паузу, неспешно проговорил Джи Эр. Эр., – охрана задержала некоего Яноша Урри. И это уже не фантастика, а реальный факт.

– Поляк?

– Литовец, но к делу это не относится. Поверьте, задержать его было отнюдь не просто. В нем 310 фунтов веса при шести с половиной футах роста. К тому же он чемпион Балтии по историческому фехтованию. Если верить его словам, молодой человек поехал во Францию учиться в Сорбонне. Но вместо того, чтобы просиживать штаны, постигая книжную премудрость, он решил завербоваться добровольцем в Институт. Такая вот проза жизни.

– Но как он нас нашел?

– Кое-где в этих книгах, – надменно поджав губы, Джи Эр. Эр. постучал длинным пальцем по яркой обложке, – есть определенные намеки на месторасположение Института. А дальше – упорство и сообразительность. Ни в том, ни в другом нашему заморскому гостю отказать нельзя. Как бы то ни было, вопрос, депортировать ли господина Урри или зачислить стажером, покуда открыт. Слава Всевышнему, пока мы имеем дело с единичным фактом. Но если благодаря этим романам вокруг периметра выстроится толпа волонтеров, желающих дебоширить в сопредельных мирах – а ничем иным, судя по текстам, наши сотрудники не занимаются, – на работе Института можно будет поставить крест. Большой-пребольшой.