Чтение онлайн

Зак смеется, раскинув руки на спинке дивана.

– Прошло некоторое время, не волнуйся. Это не похоже на то, словно все происходило недавно.

Это, черт возьми, не успокаивает.

– В следующий раз, когда ты приведешь мне девушку, я буду намного осторожнее, – другими словами, я скажу: «ничего не выйдет, черт возьми».

– Да ладно, я был хорошим хозяином.

Я качаю головой на его реплику.

– Ты чертовски безумен.

Он лишь усмехается.

Почему он еще мой друг?

Я постучал в дверь дважды и сделал шаг назад. Потирая ладони, я слышу, что дверь отпирается, а затем широко открывается.

– Привет, Ксандер, – говорит она, застенчиво улыбаясь. Ее щеки немного розовые, а волосы связаны и уложены на макушке. Она так красива, что секунду я молчу и просто любуюсь ею.

– Ксандер?

– Привет, Триллиан, – говорю наконец–то.

Она открывает дверь шире.

– Заходи, чувствуй себя как дома.

Я захожу, и она закрывает дверь за мной. Пахнет чем–то вкусным и сладким.

– Чем ты хочешь заняться сегодня? – спрашивает она, пока мы идем бок о бок в большую кухню. Она стоит рядом с духовкой, в то время как я уставился на ее задницу, когда она наклонилась, чтобы открыть ее.

– Чем ты обычно занялась бы вечером? – спрашиваю, желая узнать о ней больше.

Она выпрямляется и поворачивается ко мне.

– Ничем особенным. Позанималась, вероятно. Или чтением. Или выпечкой.

Я мельком взглянул на духовку.

– Что печешь?

Она усмехается, и я замечаю ямочку на ее правой щеке. Господи, она чертовски мила.

– Кексы. Присаживайся.

Я направляюсь к столу и сажусь.

– Хочешь что–нибудь выпить или поесть? – спрашивает она, пока наблюдает за мной.

Черт, она мила.

– Все хорошо, спасибо. Я подумал, что мы могли бы поужинать где–нибудь, – говорю. Я ничего не ел, с тех пор как у нас с Заком была пицца на обед.

– Ладно, звучит здорово, – отвечает она. – Я только закончу кексы, а затем мы можем идти.

Я киваю. Я хочу затронуть тему о том, что произошло прошлой ночью, но знаете, нет способа заговорить об этом, если ни один из нас не признает, что творится в наших головах. Не думаю, что готов к этому, и понятия не имею, как она себя чувствует. Она просто потрясающая достойная милая хорошая девушка, и насколько я понимаю, она может быть такой со всеми. Однако меня влечет к ней. Не знаю почему, но так и есть.

– Для кого кексы? – спрашиваю. – Они вкусно пахнут.

Она краснеет.

– Они ни для кого конкретного. Я просто захотела попечь. Зак всегда приходит и ест или моя подруга Эйприл. Грим тоже заходит время от времени.

Не знаю, отчего именно она покраснела, но улыбаюсь ей, стремясь заставить почувствовать себя более комфортно рядом со мной.

– Ты можешь съесть один из моей первой партии, – говорит она, смотря на меня выжидающе.

Я беру один и делаю большой укус.

– Вкусно, – говорю, тихо постанывая. – Очень вкусно.

Не знаю, имеет ли он такой приятный вкус только оттого, что я знаю о том, что она испекла его, но так или иначе, он просто тает у меня во рту. Ванильный с шоколадной крошкой. Я одобряю.

– Спасибо, – говорит она, наклоняя голову. – Их довольно–таки легко сделать. Любой может испечь.

– Сомневаюсь, что любому это по силам. Особенно такие вкусные.

Она поднимает глаза и улыбается. Это поражает меня прямо в сердце.

Не знаю почему, но я хочу ей понравиться даже несмотря на то, что между нами никогда ничего не получится.

Что, черт возьми, я здесь делаю? Она знает, что я уехал с той цыпочкой прошлой ночью. Что она, должно быть, думает обо мне?

Я хочу, чтобы она узнала, кто я на самом деле.

Почему?

Понятия не имею.

Он стоит на моей кухне.

В семь часов вечера, когда не было никаких вестей от Зака или Ксандера, я, конечно же, подумала, что они поменяли свои планы, но все же он здесь. В потертых темных джинсах и черной футболке, которая идеально на нем сидит, он выглядит хорошо. Я уставилась на его татуировки на мгновение, загипнотизированная замысловатым искусством.

– У тебя есть какие–нибудь татуировки? – внезапно спрашивает он, поймав меня за разглядыванием.

Я смотрю на ногти с французским маникюром и качаю головой.

– Нет, никаких татуировок.

Хотя у меня на самом деле есть пирсинг в животе, который я сделала на восемнадцатый день рождения, и думаю, он выглядит довольно симпатично. Пищит таймер, я выключаю духовку и вытаскиваю кексы.

– Тебе помочь? – спрашивает Ксандер, подходя ко мне. – Или я разрушу шедевры, если попробую?

Мои губы поддергиваются от его шутливого тона.

– Они довольно легкие. Я просто собираюсь покрыть их глазурью и кондитерской посыпкой, как только они немного остынут.

Мы ждем, и я предлагаю ему напиток.

– У тебя здесь очень здорово, – говорит он, прежде чем сделать глоток своей содовой.

Я оглядываюсь вокруг.

– Спасибо. Я не люблю барахло, поэтому здесь отчасти пусто.

И белое. Все было белого цвета. Моему папе нравилось, и мне тоже.

– Мне нравится, – бормочет он и затем делает еще глоток. Я наблюдаю, как движется его горло, пока он сглатывает. – У тебя хороший вкус.

– Спасибо, – отвечаю я, застенчиво улыбаясь.

Спустя десять минут он моет руки в раковине, а затем подходит и встает рядом со мной, наши плечи почти соприкасаются. Ксандер высок, поэтому мне необходимо поднять голову, чтобы посмотреть на его лицо. Я где–то сто шестьдесят восемь сантиметров, а он, наверное, выше ста восьмидесяти трех. Я передаю ему кондитерский мешок с глазурью и наблюдаю, как он тщательно наносит по кругу глазурь на один из кексов, его лоб морщиться от концентрации. Когда он доделывает, я подаю ему кондитерскую посыпку и позволяю закончить кекс. Затем мы вместе приступаем к работе, украшая все двенадцать на свое усмотрение.