Чтение онлайн

— Я заплачу. Второй?

— Второй: современная процедура бальзамирования, которая… Она ведь похоронена, да?

— Да.

— …которая на девяносто восемь процентов совершенна. Из останков и психического образца мы реконструируем тело и психику по уравнению Нигма, равному квадратному корню из минус двух по… Мы сделаем это без малейших затруднений, кроме денег.

— Я дам вам деньги, — сказал Фрэнки Алкист. — Вы сделаете все остальное.

Ради друга Алкист заплатил сто кредитов и написал заявление в Регистрационное Бюро на Центавре с просьбой выслать ему полный психический образец умершей Симы Морган. После его прибытия Алкист вернулся на Землю в город под названием Берлин, где с помощью шантажа вынудил некоего вора по имени Ауденбенк ограбить могилу. Ауденбенк посетил городское кладбище и извлек фарфоровый гроб из-под мраморного надгробия с надписью: СИМА МОРГАН. Его содержим была черноволосая, с шелковистой кожей девушка, которая, казалось, была погружена в глубокий сон. Окольными путями Алкист провез гроб через четыре таможенных барьера на Денеб.

Одним из аспектов этого путешествия, о котором не знал Алкист, но который привел в замешательство различные полицейские организации, была серия катастроф, преследовавших его, но так и не настигших. Взрыв реактивного лайнера уничтожил корабль и акр доков через полчаса после высадки пассажиров и разгрузки. Пожар в отеле через десять минут после того, как Алкист освободил номер. Авария, уничтожившая пневматический пригородный поезд, которым Алкист неожиданно отказался ехать. Несмотря на все это, он вручил гроб биохимику Голланду.

— А! — сказал Эрнст Теодор Амадей. — Прекрасное создание! Она достойна оживления. Ну, остальное все просто, кроме денег.

Ради друга Алкист устроил Голланду отставку, купил ему лабораторию и финансировал невероятно дорогую серию опытов. Ради друга Алкист направо и налево тратил деньги и терпение, когда, наконец, через восемь месяцев из прозрачной камеры матуратора появилось черноволосое, сероглазое создание с шелковистой кожей, длинными ногами и высоким бюстом. Оно отозвалось на имя Сима Морган.

— Я услышала рев, как от реактивного самолета, пикирующего на школу,

— сказала Сима, не подозревая, что говорит одиннадцать лет спустя. — Потом раздался грохот. Что случилось?

Алкиста затрясло. До этого момента она была объективно… целью… неживой, нереальной. Теперь перед ним стояла живая женщина. В ее речи проскальзывало странное заикание, почти шепелявость. Говоря, она кивала головой. Она поднялась из-за стола. Движения ее не были плавными и грациозными, как ожидал Алкист. Она двигалась по-мальчишески резко.

— Я Фрэнк Алкист, — сказал он и взял ее за плечи. — Я хочу, чтобы вы хорошенько поглядели на меня и решили, можете ли мне доверять.

Их глаза встретились. Сима серьезно и спокойно изучала его. Алкиста, напротив, трясло. Руки его задрожали и он в панике отпустил плечи девушки.

— Да, — сказала Сима. — Я могу вам доверять.

— Независимо от того, что я скажу, вы должны доверять мне. Неважно, что я велю вам делать, вы должны поверить мне и сделать это.

— Зачем?

— Ради Джона Страппа.

Глаза ее расширились.

— С ним что-то случилось? — быстро сказала она. — Что именно?

— Не с ним, Сима. С вами. Будьте терпеливой. Я все объясню потом. Мысленно я могу объяснить хоть сейчас, но не нахожу слов. Я… я лучше подожду до завтра.

Ее уложили в кровать и Алкист ушел бороться с собой. Ночи Денеба мягкие и черные, как вельвет, густые и сладкие, точно отвар ромашки… Или так казалось Фрэнку Алкисту этой ночью.

— Тебе нельзя влюбляться в нее, — бормотал он. — Это безумие.

И позже:

— Ты видел сотни таких, как она, пока Джонни вел поиски. Почему ты не влюбился ни в одну из них?

И под конец:

— Ну, и что ты собираешься делать?

Он сделал единственное, что может сделать честный человек в такой ситуации, и попытался превратить свою страсть в дружбу. На следующее утро он вошел в комнату Симы, одетый в старый оборванный костюм, небритый, с взлохмаченными волосами. Он устроился в ногах ее кровати и, пока она ела заботливо приготовленный завтрак, предписанный Голландом, жевал сигарету и объяснял ей. Когда она заплакала, он не обнял ее, чтобы утешить, а шлепнул по спине, как сестру.

Он заказал для нее платье. Заказал не того размера и, когда она показалась в нем, она выглядела так восхитительно, что ему захотелось ее поцеловать. Но вместо этого он ткнул ее кулаком, очень ласково и торжественно, и повел покупать одежду. Когда она появилась в подходящей одежде, то выглядела настолько очаровательно, что он опять ткнул ее кулаком. Потом они пошли в кассу и взяли билеты на ближайший рейс до Росс-Альфы-3.

Алкист намеревался подождать несколько дней, чтобы девушка отдохнула, но был вынужден спешить, опасаясь самого себя. Это было единственное, что спасло обоих от взрыва, уничтожившего дом и частную лабораторию биохимика Голланда, в котором погиб и сам биохимик. Алкист не узнал об этом. Он с Симой уже был на борту корабля, бешено борясь с искушением.

Одной из известных всем вещей о космических путешествиях, о которой, однако, не упоминается, является их возбуждающее действие. Как в древности, когда путешествующие через океан на корабля пассажиры неделями оказывались изолированными в своем крошечном мирке, они были отрезаны от действительности. Лайнер являлся местом полной свободы от прежних связей и ответственности. Все осталось позади. Здесь ежедневно возникали тысячи мимолетных романов — быстрых, пылких связей, дающих наслаждение полной безопасностью и кончающихся в день прибытия.

И в такой атмосфере Фрэнк Алкист поддерживал строгий самоконтроль. Ему не помогало то, что он был известен своим громадным животным магнетизмом. В то время, как дюжина красивых женщин бросалась на него, он сохранял роль старшего брата, тискал и щипал Симу, пока она не взмолилась.

— Я знаю, вы прекрасный друг мне и Джонни, — сказала она в последнюю ночь, — но вы измучили меня, Фрэнки. Я вся покрыта синяками.

— Да, я знаю. Это привычка. Такие люди, как Джонни, думают мозгами. Я думаю кулаками.