Чтение онлайн

В пику ему она решила надеть платье с красными маками. Раз он увидел в ней блудницу в пурпуре, что ж, пусть будет так. В ее отношениях с Винсентом не было ничего позорного. Черта с два она позволит его внуку ставить все с ног на голову! Винсента восхищала ее смелость в выборе цветов. То, что рыжая дерзает носить красное, казалось ему вызывающим и восхитительным одновременно. К тому же при виде красного платья никому из слуг не придет в голову упрекнуть ее, что она плохо старалась…

Венди всегда считала это платье подходящим для легкого флирта. Оно не слишком облегает фигуру. Шелковый шифон, украшенный спиральным узором из алых цветов на белом фоне, слегка обрисовывал формы тела и заканчивался короткой юбкой с оборками, покачивавшейся при каждом движении.

Действительно кокетливое платье. Подчеркивающее ее женственность. Разозлившаяся Венди подобрала к платью соответствующие аксессуары: прозрачные светлые колготки, босоножки на высоком каблуке, с ремешками, завязывающимися на лодыжках, и длинные серьги из горного хрусталя, отражающие цвет ее волос.

Она щедро побрызгала шею и запястья духами «Джой» от Жана Пату и быстро спустилась по лестнице, нарядная и готовая к бою, хотя случай, по ее мнению, был безнадежный. И все же Бартлетт не сумел скрыть своего восхищения. Что ж, тем лучше. Никто не скажет, что Нор Нортон обратил ее в паническое бегство.

Она вошла в малую гостиную. Бартлетт как раз подносил ее противнику бокал с только что приготовленным коктейлем «мартини». Нор Нортон, в величественной позе стоявший перед французским мраморным камином (над которым висело изображение играющего купидона — злая пародия на то, что здесь происходило), взял бокал с серебряного подноса, посмотрел на замешкавшуюся Венди и одарил ее сверкающей улыбкой.

У нее сжалось сердце.

— Добрый вечер, Венди, — любезно сказал он и немного приподнял бокал, приветствуя ее появление. — Теперь я понимаю, что вы действительно способны украсить жизнь любого мужчины, независимо от его возраста и обстоятельств.

Не уверенная в том, что выслушала комплимент, Венди предпочла пропустить его слова мимо ушей.

— Трудный был день? — спросила она.

— Гм… — Его глаза обольстительно прищурились. — Я бы назвал его днем трех «мартини». Выпьете со мной? Это загладило бы промах, который я допустил сегодня утром.

Он просит прощения? Венди оцепенела. Она пришла сражаться, а он отступил. Причем отступил очень изящно. Боже мой, как же он умопомрачительно красив! Глаза обольстительно мерцают, на губах играет улыбка. Великолепно сшитый костюм-тройка необыкновенно идет ему, подчеркивая его мужественность.

Разум с опозданием велел ответить «да, спасибо» и улыбнуться ему в ответ. Едва ли она могла сделать что-нибудь другое на глазах у довольного Бартлетта. Кроме того, Венди и самой хотелось дать Нору еще одну возможность… раз уж он так с ней любезен.

Внезапно Венди лишилась привычной для нее роли хозяйки дома. Нор Нортон, решительно взявший на себя эти функции, отдал Бартлетту соответствующие указания, предложил Венди сесть на диван, который ей больше нравится, и попробовать великолепные творения Эмиля, в живописном беспорядке лежавшие на фарфоровом подносе.

Сопротивляться искушению взять булочку, наполненную икрой с маслом, не представлялось возможным. Помимо всего прочего, Венди нужно было как-то справиться с трепетом, охватившим ее в тот момент, когда Нор Нортон опустился в ближайшее к ней кресло у овального мраморного столика с позолоченными ножками.

Он выбрал чудесную корзиночку с маслом из крабов — собственным изобретением Эмиля. Несомненно, Бартлетт попросил повара сегодня вечером не ударить в грязь лицом. Как-никак они празднуют возвращение мастера Нора. Во всяком случае, Венди от души надеялась, что так подумает человек, который теперь следит за ней во все глаза.

— Знаете, я представлял вас совсем по-другому, — с обворожительной самоиронией признался он. — Наверное потому, что вы были упомянуты в завещании наряду с Бартлеттом и всеми остальными, я решил, что вы относитесь к той же возрастной группе. Или чуть младше.

Что ж, вполне понятное заблуждение.

— Тогда я просто обязана была вызвать у вас шок, — сказала Венди, вспомнив, что миссис Севенсон именно этим объяснила его поведение.

Он кивнул.

— Не то слово. Я был бы благодарен, если бы вы рассказали о некоторых вещах, которые не давали мне покоя весь день.

— Что бы вы хотели знать? — осторожно спросила Венди, гадая, не диктуется ли это любопытство искренним желанием заключить мир.

— Ну… — Он беспомощно развел руками. — Как вы здесь оказались? Может быть, мой дед давал объявление, что ищет няню?

Вопрос звучал вполне невинно, и ничего угрожающего в нем не было. Венди слегка расслабилась. В данных обстоятельствах подобное любопытство вполне естественно.

— Не думаю, что такая идея приходила ему в голову до нашей встречи, — ответила она и покачала головой, вспомнив прошлое. — Скорее всего, решение пришло спонтанно. Но, думаю, со временем эта мысль начинала нравиться ему все больше и больше. — Венди бросила на Нора обольстительный взгляд. Надо заставить его понять. — Для Винсента это была игра.

— А для вас?

Почувствовав, что вступает на опасную стезю, Венди стала тщательно выбирать слова.

— Это было забавно. Но и очень поучительно. — Она снова ощутила чувство потери. — Ваш дедушка был чудесным человеком, и я обязана ему лучшими годами своей жизни! — с жаром выпалила она.

Он пристально вглядывался в лицо молодой женщины своими пронзительными зелеными глазами, пытаясь понять, насколько искренни ее чувства. Нервы оскорбленной недоверием Венди напряглись до такой степени, что ей захотелось сказать что-нибудь вызывающее, но она прикусила язык. Заставить Нора поверить ей, судя по всему, невозможно.

К счастью, в этот момент Бартлетт принес «мартини», и она с благодарностью приняла бокал, не в силах вынести затянувшееся молчание. Сделав глоток крепкого напитка, она едва не задохнулась, а затем воспользовалась еще одним способом отвлечься и выбрала из великолепной закуски, приготовленной Эмилем, маленькую пиццу с сыром, томатом и оливками.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, — тихо сказал Нор, заставив ее поднять глаза. Его лицо приобрело мечтательное выражение. Было видно, что он полон дорогих воспоминаний. — Его любовь к жизни была заразительной. Он открыл мне окно в мир.