Чтение онлайн

– Я все же должен подать ходатайство о переносе, – тихо произнес он. – На стадии апелляции это послужит нам дополнительным аргументом.

– Да, конечно. Подавайте. Но Этли процесс не перенесет.

– Почему вы так уверены?

– Потому что он старый больной человек и не захочет каждый день таскаться за сотню миль от дома. Он все равно останется председательствующим судьей, Джейк, независимо от того, где будет проходить процесс. Этли ленив, как большинство судей, и ему удобнее, чтобы спектакль разыгрывался здесь, в его зале.

– Если быть абсолютно честным, мне тоже.

– Он каждый день разбирается с беспричинными разводами да с тем, кому какие кастрюли и сковородки достанутся. Какому судье не хотелось бы получить такое дело, как наше? Этли тоже хочется, чтобы разбиралось оно тут, у него дома. Не волнуйтесь, Джейк, мы сумеем набрать жюри и здесь, я уверен.

– Мы?

– Конечно. Мы же доказали во время процесса Хейли, что мы – команда. В зале суда вы были безупречны, но это мои мозги помогли выиграть процесс.

– Да ну? Что-то я такого не припоминаю.

– Просто доверьтесь мне, Джейк. Хотите банановый пудинг?

– Можно.

Гарри Рекс тяжело проковылял к прилавку и заплатил за две солидные порции десерта в картонных коробочках. Пол дрожал, пока он топал назад и тяжело опускался на стул.

– Вчера вечером звонил Вилли Трейнор, – набив рот, сообщил он. – Хотел узнать, что вы надумали по поводу дома.

– Судья Этли посоветовал не покупать его, во всяком случае, пока.

– Прошу прощения?..

– Вы слышали, что я сказал.

– Не знал, что его честь занимается еще и недвижимостью.

– Он считает, это будет выглядеть некрасиво. Пойдут слухи, будто я отщипываю от наследства, иначе с чего бы я стал прицениваться к такому прекрасному старому дому.

– Скажите Этли, пусть поцелует вас в задницу. С каких это пор он считает себя вправе лезть в ваши личные дела?

– О, судья очень даже вправе: он утверждает мои гонорары.

– Чушь собачья. Послушайте, Джейк, скажите этому старперу, чтобы шел куда подальше. И не делайте глупостей. Упустите дом – будете до конца жизни, своей и дорогой Карлы, кусать локти из-за того, что не купили его.

– Я не могу себе позволить такой дом.

– Вы не можете себе позволить упустить его. Таких домов уже не строят, Джейк. А кроме того, Вилли хочет продать его именно вам.

– Тогда скажите ему, чтобы снизил цену.

– Цена и так уже ниже рыночной.

– Недостаточно.

– Слушайте, Джейк, это сделка. Вилли нужны деньги. Не знаю почему, но он явно на нулях. Он снизил цену с двухсот пятидесяти до двухсот двадцати пяти. Это грабеж, Джейк. Черт возьми, я бы сам купил его, если бы моя жена согласилась переехать.

– Поменяйте жену.

– Я думаю об этом. Слушайте, тупица вы эдакий, вот что я для вас сделаю. Вы так погрязли в своем погорельском деле, что никогда не выберетесь из него. Почему? Потому что сами являетесь своим клиентом. А чему нас учили на юрфаке? Адвокат, представляющий сам себя, – посмешище для клиента, так?

– Что-то в этом роде.

– Так вот. Я возьмусь за ваше дело бесплатно и улажу его. Какая у вас страховая компания?

– «Лэнд файер энд кэжуэлти».

– Господи, это же сукины дети, мошенники! Зачем вы купили у них полис?

– Это так важно сейчас?

– Нет. Какое последнее их предложение?

– Восстановительная стоимость. Поскольку мы выплатили только сорок тысяч за дом, «Лэнд» утверждает, будто, когда он сгорел, его цена равнялась ста тысячам. У меня сохранились квитанции, счета-фактуры, счета от подрядчиков – все документы. Я могу доказать, что за три года мы вложили в этот дом еще пятьдесят тысяч. Все это плюс рыночная оценка… Я утверждаю, что дом в момент пожара стоил сто пятьдесят тысяч. Но они не уступают ни цента. И полностью сбрасывают со счетов, что мы с Карлой вбухали в дом.

– И вас это бесит?

– Да, черт возьми!

– Вот я и говорю, вы эмоционально слишком вовлечены в это дело, чтобы добиться хорошего результата. Вы – то самое посмешище для клиента.

– Спасибо.

– Не за что. Какова сумма залога?

– Залогов. Их два. Я перезаложил дом, когда была закончена реконструкция. Первая сумма – восемьдесят тысяч, вторая – чуть меньше пятнадцати.

– Значит, «Лэнд» предлагает вам ровно столько, сколько нужно, чтобы выплатить оба залога?

– В принципе да, так что мы пока разошлись ни с чем.

– Ладно, я сделаю несколько звонков.

– Какого рода?

– Согласительных, Джейк. Это искусство переговоров, вам тут еще учиться и учиться. Перехвачу этих мошенников на лету сегодня же к пяти часам дня. Мы уладим дело, получим деньги – для вас, мне ничего не нужно. Потом заключим купчую с Вилли на Хокат-хаус, а вы тем временем скажете судье Этли, чтобы он поцеловал вас в задницу.

– Думаете?

– Черт возьми, конечно.

Вопреки совету Гарри Рекса, Джейк не сказал ни единого слова, которое могло быть истолковано даже как намек на проявление неуважения. Они сидели на крыльце судейского дома ветреным, но теплым мартовским днем. Первые полчаса говорили о сыновьях судьи Этли, которых у него было двое. Рей, профессор, преподавал юриспруденцию в Виргинском университете, и жизнь его, по крайней мере пока, протекала мирно и плодотворно. Чего нельзя было сказать о младшем, Форресте. Оба учились где-то на востоке, в школе-интернате, поэтому в Клэнтоне их знали плохо. Форрест попеременно страдал разного рода зависимостями, и отец очень тяжело это переживал – в первые же двадцать минут он дважды успел наполнить свой стакан.