Шрифт:
"Время смерти… неизвестно"
[25.02.2035; 21:56]
Знаете, с самого детства мне было интересно. Вот все мы считаем работу спасателей и врачей благородной.
– Сестра, скальпель, СРОЧНО!
Да конечно, таковой она и является. Но ведь по сути…
– Пульс?
– Пятьдесят, идет на понижение.
– Зараза. Готовься к непрямому массажу сердца.
– Есть.
По сути, они же наживаются на боли других. Если бы наш мир был идеальным…
– Начинайте массаж!
– Есть.
То разве были бы те, кто спасают от проблем?
– Хорошо, продолжайте. Пульс налаживается. Стоп.
– Как там доктор?
– Хорошо. Надо доставать осколок.
– Так точно.
Что за удивительная девушка. Разговаривает будто с командиром. Да и в принципе ведет себя будто в армии. Так или иначе она хорошая медсестра. Даже не так, первоклассная.
– Ещё немного… Готово.
Вот казалось бы. Малюсенький кусочек металла. Не больше фаланги мизинца, спокойно может убить взрослого мужика.
Особенно, когда этот мужик – солдат оппозиции.
Уже не помню когда началась эта война. В один момент людям не нравилась внешняя политика нашей страны и они решили действовать. Всё началось с митингов и мирных демонстраций, но всё слишком быстро пошло под откос. Народ шел под откос.
Люди разделились на два лагеря. Те, кто были за революцию и те, кто начал стрелять по мирным людям. По крайней мере, когда-то мирным. Разве можно что-то твердить про мир во всем мире, целясь из автомата в женщин и детей. Нет, эти горе революционеры давно позабыли причины войны. Они убивают всех тех кто не согласен с ними. Не зависимо от пола, возраста или идеологии.
Но и армия хороша. Держась на отвратном командовании, она давно превратилась в легальную мародерскую группировку. Мало им грабежа гражданских, так ещё между собой стреляются, а потом ко мне попадают. Все до единого.
Не важно кто ты, народник или вояка рано или поздно, все они идут ко мне.
Как только все началось, я организовал госпиталь. По началу было неплохо. Нас было двенадцать человек, но… как оказалось, не все способны лечить убийц своих родных. И не только родных. Очень скоро штат сократился до одного меня. А затем пришла она, Екатерина Вой. Показав прекрасные познания в медицине, она добровольно стала моей медсестрой. И прямо сейчас на операционном столе лежал камуфляжник. Так мы называли армейских. Осколок гранаты, скорость от взрыва, хрупкость кожи и готово. Осколочное ранение в рукоятку грудины.
– Скажи, Вой. А ты никогда не хотела уйти в отпуск?
– Я? Никак нет. Моя миссия помогать людям. А если я уйду отдыхать, то кто тогда поможет им всем? – она удивилась.
– Да ладно тебе, мы с тобой не единственные врачи в стране. Неужели нас некому подменить?
– Знаете доктор, вы как-то странно себя ведете. Что-то случилось?
– Ну если не учитывать уже пятого пациента меньше чем за 4 часа, то все нормально.
– А по моему мы должны радоваться, что это всего лишь пятый за 4 часа. А не двенадцатый меньше чем за час.
Она права. Бывали и по хуже случаи. Самое ужасное – это кассетные бомбардировки. После них обычно даже останки трупов не находишь. Что уж говорить о живых.
Вдруг прибор начал неистово пищать, а пациент ерзать и издавать хлюпающие звуки.
– ТВОЮ МАТЬ ВОЙ! Срочно, что происходит? – скальпель в руку лёг так плавно и быстро, будто он был моим шестым пальцем.
– Похоже на… Нет-нет-нет.
– Что там?! – я не заметил как перешел на крик.
– Разрыв артерии, кровь поступает в легкое слишком быстро, – её лицо не показывало какие либо признаки волнения.
– Надо откачать, но зараза нечем.
Конец ознакомительного фрагмента.