Чтение онлайн

Дым ел глаза Джил; они наполнились слезами, когда она вошла следом за Ингольдом через тесные ряды людей, обходя горшки, сковородки, ведра с водой, груды одежды и белья, тела маленьких детей и взрослых, направляясь к массивной лестнице, которая вела из центра зала на верхний этаж, и к столу у подножия этих ступеней.

Кто-то узнал Ингольда и удивленно вскрикнул. Его имя повторяли снова и снова, оно расходилось, как рябь на воде, до дальних углов этой окутанной тенью комнаты. Это был звук благоговения, удивления и страха. Люди расступались перед колдуном, очищая ему путь. Кто-то уносил спящего ребенка, другой отодвигал ворох одежды и кошелки с его дороги. Перед ним магически открывался проход, очерченный темными фигурами и блеском глаз, дорога к столу у подножия ступеней к небольшой группе людей, собравшихся вокруг него.

Не считая слабого кудахтанья кур и одинокого детского плача, зал безмолвствовал. Ожидающие взгляды буравили вошедших: колдуна в опаленной коричневой мантии, мужчину и женщину, иноземцев в странных костюмах из потертого голубого хлопка, со свертком грязных пеленок на руках. Джил никогда в жизни не чувствовала к себе столько внимания.

– Ингольд! – Огромный человек в черной форме, которую Джил сразу узнала по своим снам, кинулся им навстречу, схватил Ингольда и крепко обнял его. – А ведь мы думали, что ты погиб!

– Напрасно. Это в любом случае неразумно, Янус, – ответил Ингольд, от волнения едва переводя дыхание. – Особенно, когда...

Но великан перевел взгляд на Руди, Джил и непонятный сверток у нее на руках, закопченное золото вышитых на нем эмблем. На лице его отразилась гамма чувств: от радости встречи до благоговейного удивления, он разжал объятья, словно забыл об Ингольде.

– Ты спас его, – прошептал он. – Ты спас его после всего!

Ингольд кивнул. Янус восхищенно смотрел на крепкого старика, будто ожидал, что Ингольд исчезнет или у него на глазах изменит свою форму.

Снова послышался невнятный ропот толпы, как зыбь на море, дошедший до дальних концов переполненной комнаты. Наконец воцарилась тишина, и Ингольд тихо сказал:

– Это – Джил, а это – Руди. Они помогли мне спасти принца. Они пришельцы из другого мира и ничего не знают о Королевстве и его обычаях, но они оба верны и храбры.

Руди поклонился, смущенный таким представлением. Джил в свою очередь, подсознательно избегавшая думать о себе хоть сколько-нибудь хорошо последние пятнадцать лет, густо покраснела. Не смущаясь, Ингольд продолжал:

– Джил, Руди – это Янус из Вега, начальник городской стражи Гея, – его жест включил двух все еще сидящих за столом, – Бектис, придворный маг дома Дейра; Джованнин Нармелион, аббатиса Гея.

Пораженная тем, что Ингольд не имел титула, Джил взглянула на Бектиса, надменного человека в сером бархатном плаще, по краям которого были изображены знаки Зодиака. Из-за гладко выбритой головы, делавшей аббатису Гея похожей на древнеегипетского писца, и из-за просторных красных одежд, скрывающих тщедушное тело, Джил потребовалось какое-то время, чтобы понять, что это – женщина, но никаких сомнений не возникало, что она аббатиса. Жестокое аскетическое лицо не смирилось бы ни с чем меньшим, чем духовное руководство, и никому другому не доверило бы достойную защиту чести Господа.

Надлежащие представления были сделаны, и аббатиса протянула для поцелуя свое темное аметистовое кольцо. Джил услышала за спиной тихое бормотание Януса, который вводил Ингольда в курс дела.

– ...бой в зале, – говорил он, – здесь организованные Алвиром лагеря для беженцев... послал разведку в город... охраняя транспорт с продовольствием... приводит людей в безопасное место сюда...

– Значит, мой господин Алвир принял командование? – резко спросил Ингольд.

Янус кивнул.

– Он канцлер Королевства и брат королевы.

– А Элдор?

Янус вздохнул и покачал головой.

– Ингольд, это было как на бойне. Мы добрались до Гея лишь на рассвете. Пепел еще не остыл – часть Дворца еще горела. Его подожгли...

– Я знаю, – тихо ответил Ингольд.

– Извини. Я забыл, что ты был там. Крыша зала обвалилась. Там было, как в печи. Кости и тела завалило камнями. Было слишком жарко, чтобы как следует искать. Но мы нашли вот это у двери маленькой уединенной комнаты за троном. Это было в руке скелета, погребенного под упавшими стропилами, – он показал на что-то на столе.

Одним движением опытной руки, привыкшей держать такие вещи, аббатиса подняла длинный прямой двуручный меч и подала его Ингольду рукояткой вперед. Хоть он был сильно закопчен огнем, Джил смогла узнать узор из рубинов на рукоятке. Однажды во сне она видела блеск этих гемм в свете лампы, колебавшемся от дыхания человека, который их носил. Ингольд вздохнул и склонил голову.

– Извини, – опять сказал Янус. Его плотное квадратное лицо таило следы усталости и скорби под красноватой щетиной бороды. Ингольд потерял не только короля, но и друга, которым дорожил. Джил вспомнила освещенную лампой комнату, высокого человека в черном, говорившего: «...Как друг я прошу тебя». Она сочувствовала горю старика.

– А королева? – по тону его голоса было ясно, какой ответ он готов услышать.

– О, – сказал Янус, поднимая голову. – Ее взяли в плен.

Ингольд вздрогнул. Он был ошеломлен.

– В плен?– Густые брови сошлись к переносице. – Тогда я был прав.

Янус кивнул.

– Мы наконец застали их за этим. Они могут нести груз; эти их хвосты – как канат. Ледяной Сокол и дюжина парней оказались отрезаны в главном подвале. Они охраняли лестницу после того, как была взломана плита...

– Да, да, – нетерпеливо перебил Ингольд, – я думал, они были убиты в первую атаку. Я придавал значение их помощи. Не стоит, – добавил он с мелькнувшей усмешкой, – сбрасывать со счетов Ледяного Сокола. Но продолжай.

– Ну, огонь из зала распространился по Дворцу; те, кто оказались где-нибудь в ловушке, стали топливом для света, Дарки бросились обратно вниз, в подвалы, как ночная река, уволакивая около полусотни пленных, в большинстве женщин и некоторых рабов-дуиков, издававших звериные вопли. Ледяной Сокол с парнями решили не поджигать подвал и отважились на бой. В конце концов половина пленников осталась на поверхности земли, и Дарки отступили по лестнице. Пять женщин и некоторые рабы умерли, скорее всего, от шока.