Чтение онлайн

– Святой отец, – перебил Гунтер, поднимаясь. – Святой отец, раскаянием сего отрока я тоже вам обязан?

Лицо у отца Колумбана сделалось очень-очень хитрым.

– Нет, сын мой, – невероятно искренне молвил он. – Ныне узрели мы подлинное чудо – чистосердечно раскаявшегося грешника. Простим же ему!.. Хотя выдрать, безусловно, нужно.

– Да будет так, – буркнул Мишель. Ткнул оруженосца носком сапога в бок:

– А ну, пошел вон! У шатра меня жди. Розги в морскую воду положи отмокать – да побольше, для себя ведь стараешься!

И тут же забыл о нем, едва за мальчишкой запахнулся дверной полог.

– Что тут у вас происходит, Гунтер? – настороженно спросил шевалье, переводя взгляд с одного лица на другое, с Сержа на святого отца и снова на Гунтера. – Откуда в Акке отец Колумбан? И как…

– Потом, Мишель, – отвечал германец. – Потом. Серж уходит.

– Как? – не понял де Фармер. – Куда? То есть… насовсем?

– Насовсем, – сказал фон Райхерт.

Незримое напряжение сгустилось под пологом шатра, повисло между четверыми Вестниками.

Вот и все. Пора прощаться. Странно, но у Гунтера вдруг защипало в глазах, заныло сердце. У несентиментального Казакова, впрочем, тоже.

– Так я, это… – сказал наконец Сергей. – Я что, прямо сейчас?..

Отец Колумбан кивнул.

– Эх… – Нечастый случай – у глумливца Сержа де Шательро не находилось подходящих слов. – Вы, ну… берегите тут себя. Под пули зря не лезьте.

– Что такое «пули»? – машинально спросил шевалье.

– Не изобрели пока, – отмахнулся Казаков. – Под стрелы, в смысле. В общем, всего вам самого-самого… Мишель, я чего хотел. За мной имущество всякое осталось. Дорогое, поди. Векселя, опять же. Так ты… или люди твои… пригляди, чтоб Ленке все осталось, ладно? Ну, моей Елене-Даниэлиде, то есть. И, Гунтер, ты тоже…

– Не беспокойся, – скривился невесть отчего бравый шевалье. – Елена-Даниэлида своего не упустит. Но пригляжу, раз просишь.

– С собой ничего не берешь? – спросил зачем-то фон Райхерт. «Надо бы чем-то обменяться на память, – мелькнула мысль, – но чем?! Хоть бы значок люфтваффе оторвать с летного комбинезона, так ведь и комбинезон растащили на талисманы благородные рыцари, так их и разэтак…» Тут он вспомнил про кошель, торопливо запустил пальцы внутрь и выудил наугад крупный, с орех, фиолетовый камень. – Вот, хоть это на память…

– О Лоншане, что ли? Спасибо, оставь себе, – усмехнулся Казаков, похлопывая по висящему на шее под рубахой кошелю – доставшейся ему доле лоншанова наследства. – Давайте, ребята, без сувениров… и вообще. Не люблю долгие проводы…

– …Аль, посмотри на того чудака за шестнадцатым столиком. Только аккуратно, а то мало ли…

– Оу! Да, ничего экземплярчик, вполне коллекционный. Давно сидит?

– Минут десять. Вломился как дикарь, грязный, глаза безумные. Про одежду я вообще молчу. Ты заметил, что он босиком?

– Да ты что?! И в самом деле, с ума сойти… И чего он?

– Сразу за терминал, будто тыщу лет Глобалнета не видел. Я ему – «что будете заказывать?», а он говорит – «кофе эспрессо, каждые пять минут по чашечке и сахара побольше», и опять в монитор уткнулся. Акцент какой-то странный, никогда такого не слышала. Ты не знаешь, что за кофе такой – эспрессо?

– Понятия не имею. Сделай ему «арабику» в джезве.

– Уже. Он его залпом выпил. Две чашки. Аль, как ты думаешь, что лучше вызывать, полицию или врачей?..

Альберт Книзе, охранник компьютерного кафе «Вальхалл», присмотрелся к клиенту повнимательнее. И впрямь, странен парень донельзя и на вид диковат. Ладно бы только одежда – просторная, грубо сшитая холщовая рубаха, такие же штаны (хм, подумал Альберт, больше всего похоже на комплект армейского нижнего белья) и, в самом деле, босиком. В конце концов, август, жара, чего уж… А вот с лицом гораздо хуже, нехорошее лицо, неправильное. И дело даже не в недельной щетине и не в неопрятном пони-тэйле, а, как бы это… в выражении, что ли… Отслужив три года добровольцем в спасательной команде МЧС, Альберт таких лиц навидался с лихвой. Такое лицо могло бы быть у погорельца, который успел в последнюю секунду выскочить из огня. Или – у спасателя после кошмарной командировки. Вот, скажем, ребята с Кавказского землетрясения тоже…

В общем, явно аффектирован парнишка, не в себе, дерганый какой-то. Не натворил бы глупостей. Кто его знает, чего он там так лихорадочно высматривает, в Глобалнете-то. Вдруг прочитает сейчас в электронной почте какое-нибудь «письмо счастья», достанет тесак из-за пазухи – и банзай… На мгновение Альберт и впрямь прикинул, не набрать ли «три единички», чтоб через пять минут с проблемами странного посетителя разбирался вежливый городовой.

И решил: нет, не набрать. Полиция в кафе – это уже ЧП. Может, и так обойдется, просто будем глядеть за «дикарем» в оба. Ну а случись край, черный пояс по хапки-до Альберту Книзе не просто так выдавали. Упакуем агрессора в два счета и качественно, не успеет «мама» сказать.

– Все нормально, Инга, – покровительственно сказал он девчонке-официантке. – Это, наверное, знаешь что? Помнишь, на прошлой неделе реконструкторы из «Волков Севера» у нас сидели? Ну, которые прямо с турнира зашли, в кольчугах, при мечах? Ольга Ярославна им даже предложила бесплатный обед раз в неделю, только чтоб в полном обмундировании приходили – еще бы, неплохая реклама для «Вальхалла»!

– А, точно, были. Думаешь, из таких?

– Да наверняка. Они хоть и двинутые слегка, но в общем народ безобидный, так что не переживай. Снеси ему лучше банку тоника холодненького, а то третья чашка «арабики» по такой жаре – у парня дым из ушей пойдет и глаза на лоб вылезут. Вон, уже вылезают. Интересно, что он там нашел?..

…А глаза у Сергея Казакова, он же барон Серж де Шательро, и впрямь вылезали на лоб – хоть пальцами вправляй. Вот уже битый час вылезали, с того самого момента, как он шагнул в ослепительный свет за порогом синего шатра в крестоносном лагере, под городом Аккой, в Святой Земле – чтобы выйти в ослепительный свет питерского полудня из дверей университетской библиотеки имени Горького.

Немногочисленные студенты косились на странного оборванца с веселым недоумением. На газонах чирикали воробьи, купаясь в пыли. Проехала оранжевая поливочная цистерна, выставив перед собой трепещущий радужный веер водяных брызг – с отвычки Казаков шарахнулся от нее, как черт от ладана. Гулко ударила полуденная пушка на петропавловском равелине. Пребывая в непонятном оцепенении и запинаясь на ровном асфальте, горячем, как пески Аравии, барон Серж де Шательро побрел вдоль Университетской набережной, мимо Кунсткамеры, на Невский через Дворцовый мост. На набережной было людно, на Дворцовом – всегдашняя пробка. Цифровое табло на здании Зоологического музея показывало полное время и дату: год 2005 от Р.Х., август, шестнадцатое, начало первого пополудни.